— А вот и пропажа, — со смешком проговорил Бобров, подходя к остановленным привратником сыскарям. — Оставь, это свои. Здравствуйте, Аэлита Львовна, Натан Ильич. Рад видеть в добром здравии. Где это вы этак разукрасились?

— Встречный вопрос, а как вы вообще здесь оказались и для чего? — не стал торопиться с откровениями Титов.

— Тут в двух словах не объяснишь. Пройдёмте в дом, там будет удобнее.

Спорить не стали: присесть в спокойной обстановке было кстати. Опять же, в дом зовут, не в камеру.

Прежде всего сыскари старательно умыли руки и лицо, а после устроились вместе с начальником Охранки в кухне, у люка в подпол. С одной стороны, ближе к предмету интереса, а с другой — не хотелось всё же портить мебель в доме, а здесь стояли обыкновенные деревянные стулья без обивки, достаточно обшарпанные.

— Я, если позволите, начну издалека, — заговорил Бобров. Вынул платок, снял свои круглые очки и стал их аккуратно протирать, почему-то ощупью, прикрыв глаза. — Вы что-нибудь слышали о таком фольклорном персонаже, как Баба-Яга?

Сыскари переглянулись с одинаковой растерянностью на лицах, но кивнули.

— Сказки всем в детстве рассказывали, — осторожно добавил поручик, сообразив, что этого жеста собеседник не видел.

— Что ж, в таком случае всё будет немного проще. — Бобров водрузил очки обратно на нос и только после этого взглянул на собеседников — холодно, пронзительно, даже будто бы хищно, совсем по-совиному. — Скептические исследователи народных сказок пришли к остроумному итогу, что облик этой особы и сама её суть сводятся к посредничеству между миром живых и миром мёртвых — Явью и Навью. Вот эти все детали про костяную ногу, про черепа на заборе… Ну, не суть. На деле всё обстоит несколько иначе.

— На деле? — вырвалось у Титова нервное.

Захотелось ущипнуть себя и потрясти головой. Ладно встреча с какой-то там дивью, Бог бы с нею. Но начальник Охранки, рассуждающий о подлинной природе Бабы-Яги, категорически отказывался укладываться в голове.

Бобров сдержанно улыбнулся уголками губ — бесстрастно и равнодушно, — но посчитал вопрос риторическим.

— Нет, в общем роль её в сказках определена правильно: она на самом деле посредник и, если угодно, в конечном итоге третейский судья между Явью, «явным» миром людей, и живущей с ней рядом Навью, «неявным» миром… не-людей. Повторюсь, это просто другой, тонкий мир, не имеющий никакого касательства к жизни загробной. Поговаривают ещё, будто существует некая Правь, где живут боги и куда как раз отправляются души, но этот вопрос я опущу, как не имеющий отношения к предмету разговора.

— Это очень познавательно, но какое отношение всё это имеет к вашему здесь присутствию и лабиринтами под городом? — Титов предпринял еще одну попытку оборвать его, и вновь безуспешно.

— Имейте терпение, мы уже подходим к сути. Насколько я могу видеть, Навь вам уже вот-вот откроется окончательно, так что я взял на себя обязательство отчасти разъяснить происходящее, чтобы вы в горячке не наломали дров. В давние времена своя Баба-Яга имелась не более чем в двух-трёх днях пути от каждого поселения, то есть, как вы можете понять, их было достаточно много. Но однажды навьи решили, что не желают общаться с людьми. Понятно, решили не на ровном месте. Тут, если уж совсем между нами, всё дело в Петре Алексеевиче. Да-да, том самом, Великом. Как это обыкновенно бывает со столь значимыми фигурами, они одной рукой несут большое благо, но другой — увы, беды, и чего окажется больше, сможет определить лишь время.