Намёк, что гостям пора бы и честь знать, был вполне прозрачным, да и без него Титов не намеревался надолго задерживаться, не до прогулок нынче. Конечно, от мысли о том, что агрессивная пришлая нечисть отбыла на тот свет, делалось спокойнее и легче на душе, но к обнаружению убийцы это происшествие их не приблизило. Стоило поскорее вернуться в указанный земляной кошкой подвал и как следует там оглядеться.

— Последний вопрос, и мы пойдём. Насколько сильно эта фомора могла влиять на разум людей? Могла ли заставить что-то сделать против воли? — на всякий случай решил уточнить Натан. А то мало ли, вдруг окажется, что и убийца ни в чём на деле не виноват?

— Дотошный какой, — хмыкнул дивь, как показалось, уважительно, а после ответил: — Нет, что за чушь? Может задурить, обмануть. Например, скрыть своё присутствие от человека, или заставить его потерять тропу, или показать вместо скучного длинного тоннеля нарядную аллею, если ты понимаешь, о чём я. А вот украсть, солгать, убить — это человек сам решает. В таких делах вы без помощников справляетесь прекрасно.

Сердечно поблагодарив и распрощавшись с чахклей, который для разнообразия не исчез внезапно, а остался сидеть на месте, Натан за руку потянул Аэлиту к выходу, то и дело оглядываясь на пасущихся в навьей тундре мамунов. Всё же они впечатляли и поражали воображение даже в сравнении с прочими чудесами, с какими поручику довелось столкнуться в городе С***.

Титов никак не мог взять в толк, откуда вообще взялись все эти странные навьи создания. То есть почему здесь живут именно вот такие существа? Ладно русалки, домовые, бука и даже дивь — они были неплохо знакомы по сказкам, пусть последние под другим именем. Но мамуны?! Ведь мамонты жили где-то дальше к востоку, за Уралом! Хотя тут на свои познания поручик уверенно положиться не мог, но про подобных существ он точно никогда не слышал, не говоря уже о земляной кошке с её синими ушами!

— Интересно, как они это делают? — задумчиво проговорила Брамс. Её негодование по поводу ненаучного подхода сказочного существа к происхождению мира уже сошло на нет, вытесненное иными, более насущными мыслями.

— Что именно делают? — спросил Натан. — И кто, мамуны?

— Нет, дивьи эти. Как они появляются и исчезают по собственной воле? Думается мне, они не просто делаются невидимыми, а именно переносятся туда, куда им хочется.

— Кхм. Наверное, — с некоторой растерянностью подтвердил поручик. — И почему тебя занимает именно этот вопрос?

— Ну как же? А вдруг мы тоже так сможем, если постараемся? Представляешь, как здорово: не нужно было бы плестись пешком отсюда до самого выхода… И ничего смешного, я устала, — обиженно проворчала вещевичка.

— Прости, — с улыбкой повинился Титов. Остановился, повернул девушку к себе и, обняв ладонью её лицо, поцеловал капризно надутые губы. — Потерпи немножко, родная. Нам же всё равно надо добраться до выхода и узнать, что за дом находится над тем подвалом.

— Да я понимаю, что надо, — страдальчески вздохнула она, с удовольствием прильнув к мужчине. — Но можно же помечтать?

— Можно, конечно. Хочешь, я тебя понесу?

— Хочу, но не надо, — неожиданно решительно, ни мгновения не сомневаясь, ответила Брамс.

— Почему? — даже растерялся от такой непримиримости поручик. Он бы, конечно, не сумел донести девушку до выхода, всё же не Иван Поддубный, но хоть немного дать ей отдохнуть было ему по силам.

— Потому что ты опять хромать начал, — ворчливо ответила вещевичка, гневно ткнув его острым кулачком в бок. — И плечо у тебя болит. Болит, и не спорь, я же вижу, как ты его трёшь и кривишься!

— Бесполезный тебе жених достался.