Девушка подлетела к поручику, схватилась обеими руками за мундир на его груди и торопливо затараторила:

— Натан Ильич, ну не нужно, ну прекратите, что вы делаете? Вы же его убьёте! Натан Ильич, ну, пожалуйста!

Титов дёрнулся, то ли намереваясь оттолкнуть, то ли вовсе ударить, и Аэлита инстинктивно зажмурилась, но — не отпустила.

Этот порыв её оказался удивительно верным, вещевичка в кои-то веки проявила не свойственное ей обычно чутьё человеческих устремлений: поднять руку на женщину Натан не мог, и этот глубокий внутренний запрет оказался тем толчком, который заставил мужчину очнуться. Сознание начало понемногу проясняться — с пульсирующей в затылке боли, с накатившей апатии и равнодушия, с клонящей к земле слабости, навалившейся на плечи и заставившей пошатнуться.

— Да вы сумасшедший! — гундося из-за разбитого носа, воскликнул Валентинов, поднимаясь на ноги. — По вам лечебница плачет!

— Антон Денисович, Χриста ради, уйдите отсюда! — махнул на него рукой Федорин, рассматривая рассечённую и сильно кровящую бровь Машкова. — Не то ещё я от себя добавлю.

— Уйду, будьте покойны! — прошипел тот и выскочил за дверь.

— Тяжёлая у тебя рука, поручик, — проворчал Владимир, морщась.

— Прости, я… — неловко пробормотал Титов и покривился от боли в голове. — Кой чёрт этого хлыща за язык тянул!

— Нет, ну Валентинов мразь, конечно, спору нет. Но я всё же не понял, с чего ты так взбеленился, — задумчиво заметил Шерепа. — Вроде ничего нового и неожиданного он не говорил, вполне себе живая в либеральных кругах точка зрения. Неужто в Петрограде такие перевелись?

— Контузия, видать, — с пониманием заметил Федорин. — Только что ж ты, Титов, за рюмку берёшься, ежели тебе настолько нельзя? Неглупый вроде мужик, не пропащий, не пьяница.

— Да я обычно потому и не пью вовсе, а тут вроде два глотка всего сделал, — тяжело вздохнул тот. — Не ожидал, что оно даже по такой малости будет, сглупил. Но кто же знал, что он тут…

— А тут я сам порой едва сдерживаюсь, чтобы этого не приголубить, — неожиданно признался Машков. — Это, конечно, неправильно, и проблемы будут, да только… Уважаю, поручик. Давно пора бы ему рожу поправить.

— Натан Ильич, — тихонько подала голос Брамс. — Может, вы меня уже отпустите?

Только теперь поручик заметил, что всё это время не только обнимал девушку за плечи, но даже рассеянно поглаживал между лопаток.

— Простите, Аэлита Львовна, — смутился Титов, поспешно отдёргивая руки. — И спасибо вам большое, не дали взять грех на душу.

— Неужто вы его бы и впрямь убили? — нахмурилась девушка, машинально расправила смятый китель на груди мужчины, но потом опомнилась и отпрянула.

— Не знаю, но предпочёл бы не выяснять, — вздохнул поручик.

— Зато я теперь, кажется, догадываюсь, за каким бесом тебя в наши края понесло, — со смешком заметил Шерепа. — Чую, вот тоже так не сдержался. Точно?

— Почти, — не стал спорить Натан и со смешком добавил: — Боюсь, как бы теперь еще дальше не пришлось ехать.

В этот момент, словно издеваясь, задребезжал телефон. Не просто предчувствуя — зная точно, кто это, поручик снял трубку сам. И совсем не удивился, услышав голос секретаря Чиркова, просящий Титова немедля к полицмейстеру.