Морган встал.

– Послушай, Эрен, я…

– Замолчи.

– Так он в самом деле это сделал?

– Там окно было широко раскрыто. В кабинете математики. Он легко мог выбраться, потихоньку пройти к машине и ждать.

– А почему полиция ни о чем не догадалась?

– Не знаю.

Собственный голос вызывал у него отвращение. Он был какой-то… поникший.

– Но ведь полиция обязана все знать?

– Не знаю. У них своя версия. Он был тяжелым человеком. С проблемами. Все говорило о том, что он покончил с собой.

Эрен захлопнул крышку сундука. Казалось, все яснее ясного, яснее и быть не может. В этом сундуке, как в гробу, похоронен целый мир, и он вбил последний гвоздь в крышку его гроба. Вместе с виной его отца.

Эрен покрутил колесики замка, выставив случайную комбинацию. И полез вниз, как зомби, не соображая, что делает.

Он сам не помнил, как оказался в своей комнате. Бросил фонарик, сел на пол, прислонившись к кровати. Опустил голову на колени и заплакал. Плакал долго, оплакивал и мать, и мистера Джеффериса, и отца, и самого себя.

Наконец он поднял голову: в комнате стоял полумрак. За окном совсем стемнело, Морган сидел за столом, не сводя с него глаз.

– Он убил мистера Джеффериса… – сказал Эрен, и непонятно было, вопрос это или утверждение.

Он обхватил голову руками. До него наконец со всей ясностью дошло, что произошло. Его собственный отец – убийца. Он нисколько не сомневался, что это правда, но как же ему хотелось, чтобы все оказалось не так. Его отец накинул ременную петлю вокруг шеи мистера Джеффериса, вздернул его, подвесил к трубе, торчащей посреди потолка в классе, а потом удрал через окно. Его собственный отец.

– Ты только представь себе, как мы теперь прославимся, – тихо сказал Морган.

Эрен поднял голову, посмотрел на друга.

– Что? – переспросил он.

– Ну, то есть представь: твой собственный папаша – убийца. Мы прославимся, весь город будет о нас говорить. Юные сыщики.

– Что ты такое говоришь, черт возьми?

– Мы с тобой раскрыли убийство. Ты только подумай, о чем речь, слышишь? Мы узнали, кто убил мистера Джеффериса, и станем знаменитыми!

Отчаяние Эрена вдруг окрасилось еще одним чувством: раскаленной добела яростью.

– Да ты понимаешь, что говоришь, черт тебя побери? – прошипел он.

– Когда мы всем расскажем, сразу прославимся!

– Ты чокнулся? Я делал это только потому, что считал – так будет правильно.

– Да? – Казалось, Морган искренне удивлен, будто для него все это было лишь забавой, игрой. – Я тоже с самого начала так думал, но вспомни наш разговор после Рождества. Ты же сам говорил, что мы прославимся, для того и ведем расследование.

И Эрен впервые вдруг ясно увидел перед собой настоящего Моргана. Отвратительная, пустейшая тварь, инфантильный и безответственный щенок. Такой во всем, даже в ситуации, когда у лучшего друга рушится мир, видит лишь удачную возможность чего-то добиться для себя. Нет, Морган больше ему не друг.

– Никто не должен об этом знать, – процедил он.

– Что?

– Никто и никогда не должен узнать, что совершил мой отец.

– Но, Эрен…

– Ни один человек, ты понял? Ни одна живая душа. У меня погибла мать. И я не хочу терять еще и отца.

– Но, Эрен…

Этот момент Эрен запомнит на всю жизнь. Запомнит, как ему было одиноко, каким маленьким казался он сам себе в огромном мире, где правит злость.