– И тем не менее вы не хотите ничего сообщить мне о нем.

– Да, мистер Шеппард, не хочу. Потому как считаю, что мог бы разобраться во всем лучше вас. Своих карт я не раскрываю, это правда, но я делаю все, что следует делать. Если это вызывает у вас подозрения, что ж, пусть будет так.

Шеппард покачал головой:

– Разумеется, это выглядит подозрительным. А как еще прикажете относиться к вашим словам?

– Это не имеет значения, – сказал Алан, – я и так у вас главный подозреваемый. Вам нужен мотив, мистер Шеппард? Что ж, у меня есть проклятый мотив. Человек, который там лежит, весь последний год был для меня занозой в заднице. Я мечтал о том, чтобы распотрошить его, как селедку, изрубить на тысячу мелких кусочков. Но это вовсе не значит, что я бы это сделал. А то, что происходит здесь, для меня яснее ясного. Этот тип в лошадиной маске пытается пришить убийство мне. И если вы клюнете на приманку, нас всех ждет неминуемая смерть.

– Слишком уж много вы о себе мните, даже защищаясь от обвинения в убийстве.

– Я не на скамье подсудимых, речь вообще не обо мне.

Как много информации в немногих словах! Алан предоставил отчет, который реальный убийца наверняка захотел бы утаить. Если, конечно, все это правда. Но тем не менее у Алана был мотив. И он знает правила игры.

– Так, значит, дело Макартура рассматривается сегодня?

– Да. Но подробности дела не имеют значения. Они никак не связаны с этим… с этим казусом, хотя называть случившееся казусом было бы слишком мягко как минимум.

– Говорите, никак не связаны? Или не хотите со мной поделиться?

– Как адвокат, я по своему статусу обязан хранить в тайне определенные вещи, которые касаются моего клиента.

– То есть Макартура?

– Да.

Шеппард видел, что поддаваться Алан не собирается. И разве можно состязаться с адвокатом? Алан каждый день оттачивает свое мастерство, а Шеппард только дурака валяет.

– Два человека, связанные с неким делом, оказываются в одном номере огромной гостиницы. Это не может быть совпадением, – сказал он скорее самому себе, чем Алану.

Возможна ли хоть какая-то связь между ним, Шеппардом, и делом Макартура? У человека в лошадиной маске, похоже, на прицеле один только Шеппард, но не исключено, что он целил и в Алана.

– Пожалуй, не может.

– Мне очень нужна эта информация, слышите, Алан?

Алан улыбнулся.

– А знаете, вы, оказывается, ужасный надоедала.

Алан готов умереть за то, во что верит. Шеппард знавал таких людей, честных и благородных, за истину готовых броситься грудью на собственный меч. Но сам он совсем не такой и подобных людей не понимает.

– Мистер Хьюз, вы же очень успешный человек, это видно с первого взгляда, – сказал он, аккуратно подбирая каждое слово. – Вам нравится быть лидером, когда все внимание…

– Прошу вас, избавьте меня от доморощенного психоанализа. Как вам не стыдно?

Шеппард поднял руку:

– Вы по натуре победитель. Вы сами проложили себе дорогу, для вас не существовало слова «нет». Вы одержали победу. И что, вот так все и кончится? Если этот тип в лошадиной маске не солгал, мы все погибнем.

– Вы пытаетесь спросить, хочу ли я умереть? Конечно же нет. Но если мне суждено умереть, я сделаю это с достоинством.

– Значит, умирать вы не хотите. Считаете, что между нами нет ничего общего. Но у нас с вами есть это – вот что у нас общее. Вы не хотите умирать, и вам страшно. Как и всем в этой комнате. Как и мне тоже. Я ужасно боюсь.