— К-хм. Так ты что, Громов, хочешь сказать, что у нас может иметь место убийство?

— Ну, я не утверждаю, я просто факты привел. Но вы же все сами видели, какой этот Слава агрессивный.

— Ты, блин, блинский идиот. — адвокат взмахнул пальцем перед лицом растерявшегося Славы и резко вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

— Но Борис Семенович, я же ни в чем… — Слава так и замер с трагически протянутой, в сторону за хлопнувшейся двери, рукой.

— Александр Александрович, я этого забираю? — я положил на плечо растерянного Славы тяжелую длань закона.

— Да, давай, коли его там до жопы. Можешь хоть до посинения с ним работать, я тебе потом отгулы дам.

— Понял вас. Пошли, болезный. — я прихватил Антипенко под локоть и поволок его из кабинета руководства.

— Начальник, ну я бля буду, я этого, как его, короче хозяина, не убивал… Машину взял, на время, покататься, ноя его пальцем не…короче не убивал его. — бормотал мне Слава, пока я тащил его в подвал.

— Ну ты же не один был, когда вы со Старостиным на разборки ездили… — я усадил Славу на табурет, напротив своего стола: — Пиши…

— Что писать?

— Все, что ты мне сказал. Что ты лично хозяина машины не убивал, машину взял покататься… хотя давай, я лучше сам все напишу, а то у тебя руки дрожат. И, это, ноги не вытягивай, а то у меня по столом собака. Пнешь ее, она может укусить.

Слава заглянул под стол, и, очевидно, впечатленный улыбкой, лежащего калачиком под столом, Демона, отодвинул стул буквально на метр назад.

Минут пять я заполнял бланк объяснения, после чего протянул его Славе.

— Внимательно прочитай и распишись здесь, здесь и еще здесь.

— С моих слов записано и мной прочитано? — Слава решил показать свою грамотность и бывалость.

— Нет, на этих бланках этого не надо, потом, когда следователь будет допрашивать.

— Да? Ну ладно. — Слава отложил ручку: — Меня сейчас куда, в камеру?

— Сейчас посмотрим. Пошли наверх. При входе в дежурку я, по-дружески приобнял рэкетира с правой стороны, довел его до стола дежурного, где, широко улыбаясь и похлопывая Славу по плечу, заставил дежурного по РОВД зарегистрировать заявление Славы об угоне принадлежащего ему автомобиля в книгу сообщений о происшествиях, а затем быстренько вытолкал, ничего не понимающего, Антипенко на улицу. Все это время я чувствовал, как мое правое плечо тлело от тяжелых, ненавидящих взглядов, сидящих в разных камерах, коллег — Кости и Левы. На крыльце я придержал Славика, ухватив его за толстую цепочку с крестом и заставляя наклониться ко мне с высоты своего двухметрового роста.

— Я вот что хотел тебе сказать Слава — под суд ты все равно пойдешь, что бы тебе не говорили твои адвокаты, ты уже накосорезил выше крыши. Из смягчающих обстоятельств у тебя может быть только наличие на руках иждивенца в виде только что родившей жены и грудного ребенка. Вот и думай, стоит ли дальше от Люськи бегать. Все иди.

Дальше мой путь лежал вновь в кабинет начальника.

— Александр Александрович, Владимир Николаевич, я пришел покаяться — я робко вошел в кабинет начальников, низко склонив повинную голову.

— Что там у тебя еще, Громов? Ты жулика упустил? — взревел начальник УРа, мне кажется я помешал им пить пиво, во всяком случае, краешек трехлитровой банки, с содержимым карамельного цвета, из-за краешка стола выглядывала.

— Я его сам выпустил.

— Да ты епанулся, он же в убийстве подозревается?

— Да нет, убийство не было.