— Вон, к той общаге подруливай! — я протянул водителю честно заработанный им грязно-зеленый «трояк», дождался, когда Света со своим чемоданом, недовольно что-то бормоча, выползет со своим чемоданом с заднего сидения, после чего вышел сам, аккуратно прикрыв дверь. Подхватив чемодан и подав обиженной Светлане руку, я повел ее на высокое крыльцо общежития текстильной фабрики под заинтересованными взглядами куривших на углу девушек. Я открыл дверь в холл, пропуская вперед Светлану, увидел, что синяя легковушка завернула за угол, и дернул уже входящую в дверь Светлану за рукав:

— Не торопись, нам не суда, я домом ошибся.

— Ты же сказал, что мы к тебе домой едем? — Светлана, спешащая за мной по асфальтовой дорожке, ведущей к моему дому, не могла понять моих маневров: — Или это чужая квартира?

— Да, мы идем ко мне домой.

— А зачем ты в общежитие сначала пошел?

— Я не хотел, чтобы бомбила видел, в какой дом мы зашли.

— Почему? А ты правда в Афгане воевал?

— Света. — я поставил чемодан на траву и повернувшись к недоумевающей девушке, понизил голос: — В Афгане я не воевал. Сказал, что воевал, чтобы водитель поверил, что пистолет у меня настоящий и я могу правда начать стрелять.

— Зачем?

— Света, ты так и не поняла? Если бы у меня не было с собой оружия, то, я уверен, дальше тех гаражей мы бы не уехали, во всяком случае, живыми.

Я взял чемодан и пошел в сторону подъезда. Объяснять девушку мое видение на нашу поездку, стоя под балконами моего дома я не хотел. Ночью звуки, даже тихие, разносятся далеко, а я не был уверен, что на каком-либо, темном балконе не стоит, подслушивая нас, какая-то пенсионерка.

— Паша, ты меня специально пугаешь? Я тебя прошу, не надо, я и так боюсь!

— Света, давай не сейчас будем объяснятся. В квартире я тебе все объясню.

Но, Света отказалась оставаться в квартире, поэтому счастливого Демона мы пошли выгуливать вдвоем. На большом пустыре, где на двести метров в радиусе, кроме нас, с Демоном, никого не было, я тесно прижав к себе девушку, объяснил ей, что как мне кажется, группа людей у гаражей на маленькой лужайке, ждали именно нас, вернее тех беспечных пассажиров, которых привезет в этом затерянный уголок Города синяя «двойка». Меня бы, скорее всего, сразу бы убили, но это была более завидной участью, чем ждала Свету. А на рассвете, думаю, глубины заполненного водой карьера приняли бы в свои объятия еще парочку утопленников, неосторожно решивших в нем искупаться, у нас каждый год в карьерах тонут десятки людей и тела половины из них водолазы не находят, так что кто там их считать будет.

Среди ночи я проснулся от неясной тревоги. Света сидела на матрасе, прижавшись спиной к стене и зябко натянув на плечи простынь. Огромная желтая луна за окном отражалась в ее, кажущихся огромными и черными, глазах.

— Милая, ты чего подскочила — я протянул руку и коснулся гладкого плеча девушки.

— Паша, как стало страшно жить. Если ты сказал мне правду, меня, которая никогда никуда не совалась, за один вечер могли убить дважды? Как можно жить в такой стране, скажи, Паша? Паша, а может быть ты вернешь все деньги, что у меня взял? Я родителям напишу, они вышлют мне, сколько там не хватает. Пусть, когда эти еще раз придут, я им все деньги отдам и все закончится. А, Паша? Ну пожалуйста! Мне очень страшно.

— Света, ты меня конечно извини, но все началось не тогда, когда я взял у тебя деньги Борисенко, а когда ты стала с ним встречаться.