Он обнял ее и начал нежно гладить по голове, тихо покачиваясь и не говоря ни слова. Пусть выплачется, так будет лучше, казалось ему. Боль, накопившаяся в ее душе, должна выйти со слезами. Слезы принесут ей долгожданное утешение, омоют и излечат ее израненное и истерзанное горем сердце.

Люк благодарил небеса за то, что в этот критический момент, когда Тесс нуждается в нем, он находится рядом с ней и может своими объятиями хоть как-то облегчить ее терзания.

Тесс плакала долго и безутешно, слезы нескончаемым потоком лились из ее глаз. Люку было больно смотреть на нее, его сердце разрывалось, но он не мог остановить ее слезы, скопившиеся в ней за двадцать лет обид и унижений и требующих выхода.

Постепенно всхлипы стали тише. Тесс немного расслабилась, ее дыхание стало спокойнее. Протянув руку, Люк взял со столика салфетки и нежно вытер ее заплаканные глаза. Затем он вновь притянул к себе Тесс и начал убаюкивать в своих объятиях, нашептывая ласковые слова, пока ее веки не сомкнулись и она не погрузилась в сон.

Осторожно, чтобы не разбудить Тесс, Люк сбросил с ног туфли и забрался под одеяло. Он прижал ее к груди, согревая собой ее холодное тело, и не заметил, как через какое-то время заснул и сам.

Люк разлепил веки и, прикрывая глаза ладонью от яркого света, посмотрел на улыбающуюся Джейн.

— Который час? — тихо спросил он.

— Начало двенадцатого. Как Тесс?

— Мне кажется, что сейчас ей значительно лучше. Она проснулась около шести, плакала, пока слезы не иссякли, а затем вновь заснула. Извините, я вас не разбудил, но я, честное слово, просто не мог ни на секунду оставить Тесс.

— Не оправдывайся, — махнула рукой Джейн. — Пусть Тесс еще немного поспит, жаль, что скоро нам придется разбудить бедняжку. Этот ужасный тип — Берт — должен прийти в два? — Да, — с мрачным видом кивнул Люк. — В два часа дня он будет здесь. Но не беспокойтесь, Джейн, я уверен, что Тесс будет в порядке.

— Как ты себя чувствуешь, Элизабет? — тихо спросил он.

С Тесс едва не сделалась истерика. Она уже была готова разрыдаться или расхохотаться от повергнувшего ее в отчаяние безобидного и обычного вопроса, но вовремя остановилась. «Конечно, потребуется время, чтобы осознать, что я — Элизабет, — подумала она, — но первое, самое ужасное потрясение позади». Теперь только от нее самой зависело, как быстро ей удастся вжиться в новую роль.

— Как я себя чувствую? Чувствую так, словно кто-то меня только что целовал. Мне это понравилось, спасибо. — Она прижалась к Люку. — У меня такое чувство, что я проспала целую вечность.

— Всего лишь несколько часов, но ты часто просыпалась, металась во сне. Тяжелая была ночка!

— Еще бы! — Тесс усмехнулась. — Ума не приложу, как мне теперь быть? Не знаю, какая из меня получится Элизабет. Справлюсь ли я с этой ролью? Я ведь постоянно кого-нибудь играла, в кого-нибудь перевоплощалась и жила не своей жизнью. Что значит быть Элизабет?

Не надо объяснять, что Люк был поражен до глубины души этими словами и в замешательстве начал думать, какой дать ответ. Но внезапно он понял, что Тесс говорит совершенно искренне, что своего будущего она боится не меньше, чем прошлого.

— Будь сама собой. Оставайся такой, какая ты есть — ведь ты и есть Элизабет, — сказал он. — Ты сама не заметишь, как скоро ко всему привыкнешь.

— Но сейчас я чувствую ужасную неопределенность, словно стою на перепутье и не знаю, какую дорогу выбрать.

— Ты не одна. Рядом с тобой всегда буду я и Джейн. Положись на любящих тебя людей, ты ведь веришь, что мы любим тебя?

Тесс улыбнулась и поцеловала Люка.