— Какая прелесть. — Пиратский капитан поморщился, когда дроид перешёл от обработки ран к наложению швов. Невольно Хирако подумал о том, что он, вероятно, за пару месяцев обеспечил машине больше практики, чем весь экипаж «Удачи» за последние три года. — Но я справился.

— Запомнил, как пришёл к активации?

— Вроде как. Не поверишь, но ключ не совсем в тех эмоциях, о которых я думал. Боль потери, ярость бессилия, гнев — всё это ничуть мне не помогало. — Для Хирако довольно неприятно было осознавать, что устроенные самому себе психологические пытки с выворачиванием души наизнанку были практически бессмысленными. Практически потому, что мужчина смог чуть лучше разобраться в себе, вскрыв пару застаревших, покрывшихся корочкой нарывов, а это дорогого стоило. — Так что самоистязания оказались в полной мере бессмысленными. И в момент осознания этого факта металл превратился в пластилин…

Пират здоровой рукой продемонстрировал, что именно он делал с тем пластилином.

— Ключ — отчаяние?

— Ключ — пустота. Я перестал видеть во всём этом смысл, и эмоции отошли на второй план. Это… очень странное ощущение. Как будто секунду назад ты видел цель и упрямо шёл к ней, а теперь нет ни цели, ни дороги. Остаётся только пустота, на которую нет смысла злиться или обижаться… Звучит как херня, да?

— Скорее как рассуждения обиженного на весь мир подростка. — Согласился Аполло, вычислительные блоки которого пока не успели обработать услышанное потому, что концепция эмоций была чужда машинному разуму. Но личностная матрица знала, что бы сказал в такой ситуации «киборг-Аполло». Ведь говорить — не значит понимать, чем некоторые наиболее дефектные органики активно пользовались. — Но это уже что-то. Прогресс, можно сказать.

Тем временем дроид закончил накладывать швы, и покрыл руку пиратского капитана тонким слоем прозрачного, эластичного и прочного желе. Такое решение полностью выполняло свои функции, и при том пациенту было намного комфортнее, нежели с классической синтетической повязкой.

— Да ещё и достигнутый за одно утро… и два месяца адских тренировок. — Сложно отрицать то, что именно разожжённое в душе кострище из эмоций в конечном итоге привело к осознанию бессмысленности всех этих попыток и, соответственно, к образованию пустоты. — Отчитаюсь перед Про и возьму небольшую паузу перед новым витком тренировок. Хочу лично удостовериться, что флот готов к вылету.

Хирако-не-пиратский-капитан после встречи с инсектоидами записал на свой счёт ещё три с блеском выполненные задачи, по большей части заключавшиеся в зачистке ближайшего космоса от пиратов. Но суммарно трофеи за эти вылазки не дотянули и до трети прибыли, которой снабдил каюррианцев ныне мёртвый Пьер и контролирующие его жуки-переростки. Увы, но такова была доля налётчиков — сегодня всё, а завтра, послезавтра и после-послезавтра великолепное ничего.

И пусть Хирако с подконтрольным флотом формально пиратом называться больше не мог, суть от смены вывески не изменилась.

Под его рукой собралось вчетверо больше кораблей и разумных, он сам вызубрил добрую половину учебных материалов офицеров андайрианского флота, местами адаптировав подсмотренные приёмы под себя, но неадекватная жажда приключений никуда не пропала, как сохранились и исконно-пиратские повадки.

— И что на этот раз? — Поинтересовался Аполло, которому, похоже, капитан о предстоящей сложноватой задаче ничего не сказал. Это польстило Хирако, так как он уже начал привыкать к чрезмерной осведомлённости и всезнанию своего не-совсем-надсмотрщика. Да, к нынешнему моменту киборг уже не следовал за пиратским капитаном везде и всюду, обеспечив мужчине определённую долю свобод.