Она очень напоминала Нину.

Это он. Снова здесь.

Я дрожащей рукой отодвигаю чашку, в которую собиралась налить латте, и поспешно завариваю пикколо. У меня все готово еще до того, как он подходит вплотную к барной стойке. Я с улыбкой подталкиваю к нему чашку и кладу на блюдечко одно шоколадное печенье.

— Спасибо, — хмыкает он. — И как вы все время угадываете?

«Легко, — думаю я. — Ты ничего другого не заказываешь».

— Умею читать мысли, — отвечаю ему вслух и тотчас жалею об этом — могла бы придумать что-нибудь поумнее.

— Правда? — говорит он и прячет руку за спину. — Сколько пальцев?

— Какой сложный вопрос, — качаю я головой. — Ни одного.

Он улыбается и демонстрирует сжатый кулак:

— Невероятно!

— Ерунда. У вас на лбу написано, что вы хитрец.

Посетительница, которая ждет свой латте, смотрит на меня с ненавистью. Она думает, я простая официантка. Откуда ей знать, что под этим красным передником бьется сердце Чудо-женщины. Я воительница. Море мне по колено. Любые трудности нипочем. Я сюда прилетела, хочется мне сказать ей. Закинула за спину рюкзак, как будто это ракетный двигатель. Преодолела горы-океаны. Оставила всё позади. Я это сделала. Никто не помогал. Сама. Я неуязвима.

Снова подхожу к кофемашине и наливаю посетительнице латте. А когда поворачиваюсь к ней, чтобы отдать чашку, он все еще стоит у барной стойки с печеньем в руке.

— Вы все еще здесь, — констатирую я.

— Здесь. — Он отводит взгляд, дожидаясь, когда сердитая посетительница уволочет свой латте подальше. Наконец говорит: — Слушайте, я проголодался, и печенье тут вряд ли поможет. Во сколько вы заканчиваете?

— Через час, — говорю я. И чувствую, как пылают щеки.

Он делает глоток кофе.

— Мой любимый ресторан прямо за углом. Мечтаю порадовать себя джелато на десерт. Может, составите компанию?

Я смотрю на него, такого уверенного в себе, разглядываю его строгий костюм и сверкающие запонки. Мне кажется, внутри он тоже сверкает. Я беру салфетку, хмуря брови, будто в задумчивости. Медленно протираю прилавок. Чувствую на себе его оценивающий взгляд. Заправляю за ухо прядь волос и слегка наклоняю голову, чтобы показать себя с самой выгодной стороны — мой лучший ракурс.

— Любимый ресторан, значит? Случайно не «Бомбини»? — спрашиваю я, и у него отвисает челюсть.

— Ну правда, — говорит он, — как вы это делаете?

Я знаю о «Бомбини», потому что хожу мимо каждый день. Там мигающая иллюминация на окнах, и у входа выставлена черная доска, на которой мелом написано: «У слова «счастье» есть тайное значение: ДЖЕЛАТО». В дверной проем видно рояль и женщину, чья единственная обязанность — приветствовать людей, которые туда заходят. В общем, заведение из тех, о которых таким, как я, можно и не мечтать.

Хотя почему бы не помечтать? Ты ведь Чудо-женщина, напоминаю я себе. Тебе все можно.

Он по-прежнему смотрит на меня — пристально, ловит каждое движение, и я колеблюсь. По телу волной прокатывается ужас и сковывает мышцы. А если, а если, а если…

Но в конце концов я отбрасываю сомнения. Чудо-женщине неведом страх.

— Я же говорила, — отвечаю на вопрос. — Умею читать мысли.

Он хохочет, и его смех звучит так приятно… Тогда я окончательно понимаю, что все будет хорошо.

Глава одиннадцатая. Эмили

Эмили не верила своей удаче и всю дорогу, следуя за Скоттом по Риджент-стрит в Сохо, к шикарному, судя по всему, ресторану, улыбалась — ничего не могла с собой поделать.