– Мне надо позвонить Эндрю!
– Вертолет ждет нас. Я могу отвезти тебя в клинику Марасефа.
– Нет, Эндрю… – колени Марианы вдруг подогнулись, и она без сил опустилась на постель. Темнота начала подступать к ней со всех сторон. – Звони Эндрю!
10
Самое главное – не давайте ей заснуть, – еще раз напомнил Эндрю медсестре, когда дежурный перекладывал Мариану на носилки. – Не оставляйте ее ни на минуту, ни на секунду!
Медсестра кивнула и бегом устремилась за носилками.
– Я пойду с ней, – сказал Луи.
– Не сейчас. Ее должны осмотреть доктор и акушерка. До тех пор, пока не начнутся роды, за Мариану можно не бояться.
– А потом? – Луи требовательно посмотрел на Эндрю.
– К сожалению, мы не можем усыпить ее, чтобы избавить от боли. А вам известно, что даже в обычных случаях женщины тяжело переносят родовые муки и не сразу приходят в себя.
– А случай с Марианой нельзя считать обычным? Эндрю молча покачал головой.
– Почему вы просили меня не давать ей уснуть? Эндрю помедлил, а потом негромко проговорил:
– Потому что, если она заснет, то уже никогда не проснется.
Луи замер, как громом пораженный.
– Что?!
– Неужели она ничего вам не сказала?
– Нет. Впрочем, она говорила что то насчет «равновесия»… Что это такое?
– Я постараюсь объяснить покороче. Видите ли, дети полукровки, которые рождаются в результате брака кого нибудь из членов кланада, как правило, обладают необыкновенно сильным телепатическим даром. Но каждый из них переживает своего рода «пубертатный» период, который длится около года, когда степень их телепатической восприимчивости достигает наивысшего пика. Преодолеть этот год – все равно, что пройти по лезвию бритвы.
– В каком смысле?
– В этот период сильные эмоции могут довести такого человека до состояния комы.
Луи чувствовал себя так, словно его оставили последние силы.
– Боже мой!
– Но если им удается выжить в течение года, чувствительность стабилизируется, и, как правило, в дальнейшем у них уже не бывает никаких проблем. К счастью, не у всех детей полукровок происходит разбалансировка, а что касается тех, в ком осталась всего четверть нашей крови, мы научились благополучно проводить их через критический период. Но понять, почему часть полукровок оказывается на краю гибели, а другая часть ничем не страдает, – нам пока не удалось.
– Мне нет никакого дела до других! Меня волнует только Мариана. Что с ней?
– Насколько я могу судить, нарушение равновесия началось около года назад.
– Год назад? Значит, согласно вашим же утверждениям сейчас она должна быть уже вне опасности. Эндрю молчал.
– Да отвечайте же, черт возьми!
– Не знаю, – негромко проговорил он. – Как правило, роды в таких случаях очень осложняют положение. Не стану скрывать: иногда они заканчиваются смертельным исходом. Нам трудно справиться…
– Тогда надо было избавиться от ребенка!
– Она не позволила.
– Но, может быть, не поздно сделать это сейчас? Разве мое слово в данном случае не имеет значения?
– К сожалению, нет, – твердо сказал Эндрю. – Мариана недвусмысленно высказала свою волю: ребенок должен остаться жить, даже если ей это будет грозить смертью.
– Боже мой… – только и смог повторить Луи.
– Поверьте, мы пытались уговорить ее, – нахмурился Эндрю. – Но у нее громадное чувство ответственности. Проблема в том, что Мариана очень долго не хотела признать наличия у себя особого телепатического дара. Она знала: следом за этим ей пришлось бы признать, как она близка к тому, чтобы выйти из равновесия. |