– Согласен, – добродушно улыбнулся мусульманин.

Они видели, как мчавшаяся лошадь резко метнулась в сторону, чтобы избежать усыпанного огромными валунами участка, и расстояние между ней и графом резко сократилось. Бага Лал довольно улыбнулся:

– Я еще могу заработать свой грош. Моему господину нужно только взять вправо, чтобы перехватить их. Проще простого, говорю тебе!

Однако графу в это самое мгновение так не казалось. Он потерял много времени на то, чтобы найти брод и перейти реку. Облачко пыли за это время значительно уменьшилось в размерах. Но лошадь под ним хорошо отдохнула за ночь, а земля была твердая и прекрасно подходила для галопа. Расстояние между ними быстро сокращалось.

Потревоженное стадо антилоп выскочило из колючих кустарников; гиена, набивающая неподалеку брюхо, на всякий случай отошла к реке. Роксбери не замечал ничего вокруг, но, когда услышал стук подков у себя за спиной, не удержался и бросил быстрый взгляд через плечо. Он с удивлением успел рассмотреть, что за ним скачет не Бага Лал и не кто-либо из носильщиков, сопровождавших отряд, а какой-то чалый мерин, которого граф видел впервые, и на спине его, низко пригнувшись к седлу, сидит молодой индус.

Роксбери хлыстом подстегнул коня и наконец поравнялся с утомившимся беглецом. Затем привстал в стременах, вытянулся, схватил поводья и резко остановил испуганную лошадь как раз в то мгновение, когда маленький всадник беспомощно вскрикнул и бессильно свалился на землю.

Граф спешился, опустился на колени рядом и осторожно повернул упавшего. Это был мальчик лет девяти-десяти, он растерянно смотрел на графа.

– Ты не ушибся? – спросил граф на родном языке мальчика.

Прежде чем тот успел ответить, рядом с ними остановился мерин, подняв густую пыль вокруг.

– Джаджи! – крикнул юноша, спрыгивая с седла.

– Я... я в полном порядке, Чото Бай, – проговорил мальчик, тяжело дыша и пытаясь сесть. – Саиб... саиб успел остановить лошадь. Он спас мне жизнь!

– Твой конь все равно уже устал и скоро остановился бы сам, – отмахнулся Роксбери.

– Только после моего падения. У меня уже не было больше сил держаться. – Джаджи закашлялся и хотел поправить чалму, но руки у него заметно дрожали. – Тукки еще молодой и глупый жеребец, – добавил он нетвердо, – и мне надо было быть с ним построже.

– Он не моложе и не глупее всадника, – произнес Чото Бай, опускаясь рядом с мальчиком и протягивая ему фляжку с водой. Алая чалма закрывала лоб юноши до самых бровей, а свободный конец прикрывал лицо, защищая от мешающей дышать пыли и оставляя открытыми только глаза. Несмотря на страшную жару, на нем был зеленый стеганый кафтан до колен с плотно застегнутыми манжетами и воротом.

С любопытством рассматривая юношу, Роксбери обратил внимание на его удивительно синие, подобно чистейшему лазуриту, глаза в оправе из густых черных ресниц, совсем как у девушки. Графу было известно, что у мужчин, живущих в горах, особенно у патанов, глаза голубые или серые, но он хорошо помнил, как помощник министра говорил ему, что в Маяре патаны не живут. Возможно, юноша – метис? Нет, маловероятно, мальчик не обратился бы к полукровке Чото Бай, что означает «Маленький брат», и потом, для простолюдина юноша слишком уверенно держится в седле. Скорее всего в нем течет кровь Раджпутов.

Как раз в это мгновение юноша поднял глаза и поймал пристальный взгляд графа. Юноша неожиданно замер и опустил фляжку из козлиной кожи.

– Поедем, Джаджи, – проговорил он сердито, – надо возвращаться, а то Авал Банну начнет нас разыскивать.

Джаджи попробовал встать, но вскрикнул от боли и опять упал на песок:

– Не могу, больно ногу!

– Перелома, кажется, нет.