– Если бы я не знал, кто ты, точно принял бы тебя за дух того бандита.

– Будем надеяться, что меня никто не увидит, – мрачно ответила Иден. – Весь этот маскарад только для предосторожности.

– Тогда позволь сказать тебе то, что ты должна знать, – задерживаться здесь нельзя.

Он видел, как пару часов назад карета Уинтонов отъехала от дома, и, хотя сам Рам Дасс не отважился зайти внутрь, чтобы не возбуждать ненужного любопытства, он был уверен, что большинство слуг уже разошлись по своим комнатам либо собрались на кухне, чтобы пропустить по кружке пива, что обычно запрещалось хозяевами.

– Они всегда так себя ведут, когда хозяев нет, – заверил Иден индус, – никто не войдет в покои госпожи до ее возвращения. Ты никого не встретишь ни в передней, ни в коридоре, но все-таки не задерживайся там, двигайся быстро. Нельзя терять время. Я буду ждать здесь, в случае чего защищу тебя как смогу, но помни – я мало на что гожусь.

Иден услышала, как у старика застучали зубы, когда он договаривал последние слова, только она не знала – от страха или от холода. Она непроизвольно дотронулась до пистолетов у себя на поясе – пистолетов Хью. Она взяла их у него в кабинете немногим более часа назад. Это прикосновение успокоило ее, она смело подняла голову и велела Рам Дассу открыть дверь.

В передней было очень тихо и холодно, и стук тяжелых сапог Иден по каменному полу гулко отдавался в тишине. Она быстро поднялась по темной лестнице, куда указал индус, замерев лишь на самом верху, когда увидела свет, пробивающийся из-под двери, и услышала приглушенный говор и смех. Там что-то жарили, сильно пахло маслом. Иден догадалась, что за стеной располагалась кухня. Рам Дасс правильно предположил, что челядь соберется именно здесь, как только хозяева уедут.

Иден открыла дверь слева от себя и после нескольких поворотов очутилась в длинном коридоре, который, насколько она помнила, ведет в гостиную и комнату, на стене которой висит портрет леди Уинтон кисти Бэрримора. Портрет этот как живой встал у Иден перед глазами, и холодная решимость охватила ее, когда она представила рубины, принадлежащие Изабел, на беломраморной шее леди Кэролайн Уинтон...

Она пересекла внушительную переднюю и поднялась по винтовой лестнице. Когда Иден проходила мимо горящих светильников, она не обращала внимания ни на огромные шевелящиеся тени, отбрасываемые ею, ни на то, что, войди в эту минуту кто-нибудь в переднюю, ее бы сразу же обнаружили. Она была наготове и держала руку на пистолете. Поднявшись по лестнице, Иден пошла по тускло освещенному коридору.

Рам Дасс подробно объяснил ей, где находятся покои леди Кэролайн, поэтому Иден нашла их без труда. Она осторожно открыла дверь, полоска бледного света упала на пол. Иден уверенно подошла к инкрустированному гардеробу и вынула из-под потайного дна одного из ящиков обтянутую тканью шкатулку. Она не стала терять времени на обдумывание, как удалось Рам Дассу узнать, где хранится шкатулка. Об этом знали только леди Кэролайн и ее личная горничная. Вполне возможно, что старик индус, рожденный и выросший на афганской границе и прошедший хорошую военную школу, был весьма наблюдателен, а возможно, и склонен к воровству.

Шкатулка, разумеется, была заперта, а ключа поблизости не оказалось. Иден надеялась, что без труда откроет ее при помощи небольшой металлической пилочки, которую она прихватила с собой, но замок оказался надежнее, чем она думала, и открыть его не удалось. Поначалу Иден собиралась взять только то, что по праву принадлежит Изабел, но сейчас дальнейшее промедление становилось опасным, поэтому она сунула шкатулку в сумку на поясе, закрыла дверцы шкафа и выскользнула из комнаты.

Она испытывала удивительную легкость во всем теле, когда вышла в переднюю. Сердце ее бешено колотилось, ей хотелось помчаться что есть мочи, но она заставляла себя идти медленно.