— Я не должна была говорить с вами об этом человеке, зная, что Джо находился поблизости, — пробормотала Эмили, чья тревога как в зеркале отражалась в ее глазах.

— В том не было вашей ошибки. Это я вас вынудил.

— Если бы он случайно не набрел на Лестера, — сказала Эмили, — то и сейчас оставался бы там. Страшно подумать! — Ее даже передернуло, когда дождь с еще большим неистовством застучал по крыше.

— Но он все же набрел на Лестера и сейчас в полной безопасности, как и вы, Эмили, — сказал Клинт. Но смог бы он ее обнаружить, не сделай она того выстрела?

— Джо очень испугался, — продолжала она, будто не слыша слов Клинта. — Но он научился пересиливать свой страх.

— Я знаю, — кивнул Клинт, прищуриваясь. — Я видел сегодня этот страх в его глазах. Несчастный ребенок. Он напомнил мне о… — Голос его оборвался.

— Напомнил о чем?

Клинт резко встал и отошел, чтобы налить себе кружку кофе.

— Это не имеет значения, — сказал он бесстрастно.

— Расскажите, — настаивала Эмили, наблюдая за ним и понимая, что в нем происходит какая-то борьба. Наконец он сделал глоток кофе и сказал тем же бесстрастным тоном:

— Он напомнил мне о моем младшем брате. Вот так же выглядел Ник, когда убили наших родителей.

Эти слова подействовали на Эмили подобно удару. В глазах Клинта отражалась боль, которую он испытывал при этом воспоминании.

— Извините, я не знала, — прошептала Эмили в наступившей тишине. — Как это произошло?

Клинт снова подошел к ней и сел верхом на табурет. В отблеске огня его лицо выглядело таким же суровым, как раньше. Казалось, ничто не способно пробиться сквозь эту маску.

— На экипаж напали бандиты, — сказал Клинт. — Ник был там вместе с родителями. — Он покачал головой, вспоминая те события. Эмили сидела совершенно неподвижно, не сводя глаз с его смуглого лица с резкими чертами, будто это позволяло ей видеть те же картины, что вставали сейчас перед ним. — Родители собрались в Канзас, навестить родственницу моей матери — ее умирающую тетю, а мы с Уэйдом, моим старшим братом, должны были пожить у соседей. Нику, любимцу семьи, тогда было только семь, и я подозреваю, что мать чувствовала себя не вправе оставлять ребенка у чужих людей. Поэтому родители взяли его с собой. — Клинт сжал оловянную кружку, так что у него побелели костяшки пальцев. Сделав над собой усилие, он медленно расслабился. — Но они не доехали до места. Их карета была остановлена.

Эмили сидела притихнув, перестав замечать барабанивший по крыше дождь и слыша только голос Клинта — такой ровный и бесстрастный, почти отрешенный.

— Бандиты убили кучера и пассажиров, мужчин и женщин — всех без разбора, за исключением Ника. Мой отец сопротивлялся, он пытался спасти мою мать, а она — Ника. Она загородила его своим телом, умоляя тех извергов пощадить ребенка. Она боролась за Ника до последнего дыхания. По каким-то причинам, может, потому, что она так самоотверженно защищала своего сына, подонки его не застрелили. Они позволили Нику жить. Обо всем этом он потом рассказал нам.

Синие, как лед, и узкие, как щелочки, глаза Клинта были беспощадны и неумолимы. Эмили содрогнулась и закрыла глаза, представив на секунду маленького человечка, чудом уцелевшего в жестокой резне.

— Он единственный вышел оттуда живым, — тихо сказал Клинт. Эмили снова поразил его спокойный, ровный тон. — Но когда Ник вернулся домой, — проговорил он, с шумом втягивая воздух, — он выглядел так, как ни один ребенок не должен выглядеть.