– Подожди, – сквозь стиснутые зубы выдохнул Маккиннон, но он и сам уже не мог остановиться. – Ты... Почему ты не сказала мне об этом раньше?

– Я говорю сейчас, – она закрыла ему рот поцелуем. – И, – она опустилась ниже, впуская его в себя еще глубже, – не останавливайся, Маккиннон, не останавливайся!

– Ты заплатишь за это, – он перевернул ее на спину и вдавил в матрас.

– О да! – Она завела ноги ему за спину и выгнулась, чтобы быть еще ближе к нему. – Я заплачу! – воскликнула она. – Но, пожалуйста, не сейчас, Мак...

Она осеклась, из ее горла вырвался крик, к которому присоединился стон Маккиннона.

– Ты в порядке? – мужчина погладил ее волосы.

– Да, – она не смогла оторвать голову от его груди, поэтому ее ответ прозвучал невразумительно.

– Ты в порядке? – переспросил он, приподнимая ее подбородок. – Почему ты мне не сказала, что у тебя никого до меня не было?

– Я в порядке, – она потянулась к нему, и их губы снова слились в поцелуе, который становился все жарче и нетерпеливее. – То есть... – Кейси вдруг застыла, дар речи ее покинул.

– То есть? – он внимательно смотрел ей в глаза.

– То есть мы не предохранялись! – Она скатилась с него и закрыла рот рукой, чтобы не закричать.

– Не волнуйся, – помрачнев, сказал Маккиннон и, спохватившись, добавил: – У тебя что... опасный период?

– Не волнуйся? – почти выкрикнула она. Смысл второго вопроса не сразу дошел до ее сознания, но, поняв смысл его слов, она успокоилась. – Нет, – она мысленно подсчитала в уме и облегченно выдохнула: – Кажется, нет.

– Вот и хорошо, – Маккиннон притянул ее к себе и обнял.

Спустя несколько минут ее тело расслабилось, и до него донеслось равномерное дыхание – Кейси уснула. Маккиннон накрыл ее одеялом, а затем, стараясь не потревожить, осторожно перевернулся на бок и застыл, глядя в ее безмятежное лицо.

У него еще не было девственницы. Может, потому что он их и не искал. Но произошедшее сегодня между ним и Кейси поразило Маккиннона не только по этой причине. Он чувствовал: она неспроста разрешила ему то, чего раньше никому не разрешала, – Кейси доверилась ему, и Маккиннон не мог об этом забыть.

Мужчина знал: он сохранит в памяти сегодняшнюю ночь как самую незабываемую в своей жизни. Хотя ее испуг, вызванный осознанием того, что они не предохранялись, болью откликнулся в его сердце. На краткий миг им овладело желание признаться ей, что она боится напрасно, однако в следующую секунду в его мозгу ослепляющей вспышкой возник пустой дом и записка от Линетт. Записка, в которой она объяснила причины своего поступка: ей нужны дети и мужчина, способный стать их отцом.

А Маккиннон отцом стать не мог. В двадцать три года он принял решение, которое будет причинять ему боль, пока он жив. Он любил детей и, видит Бог, всегда хотел их иметь. Но мысль о том, что он может передать свою болезнь детям, занозой сидела в его мозгу. Чтобы исключить любой риск, он сделал вазэктомию.

Поступок Линетт глубоко ранил Маккиннона. Он хорошо спрятал свою боль, хотя иногда она вновь напоминала ему о себе. Внешне это проявлялось разве что в некоторой осторожности, с которой он относился к женщинам, выказывающим к нему интерес. Но с Кейси все было по-другому. И хотя Маккиннон легко мог представить ее с ребенком на руках и ни секунды не сомневался, что она будет чудесной матерью, отказаться от желания видеть ее в своей постели он не мог.

Пусть недолго, но она будет моей, думал Маккиннон, борясь со сном. Через несколько секунд он уже крепко спал.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Ночь любви изменила многое, но важнее всего для Кейси было то, что Маккиннон больше ее не избегал.