Лафайет сидел, пытаясь контролировать и сдерживать свое пылкое воображение. В конце концов кто, как не он, создал во сне всю эту Артезию? Почему бы тогда не представить маленький телефонный аппарат? Он может быть где-нибудь в коридоре, на стене. И вот если бы он смог дотянуться до него сквозь решетку... Стоит попробовать.

О'Лири встал, потихоньку подошел к двери и украдкой выглянул в коридор. Там никого не было. Итак - путь свободен. Он закрыл глаза и представил себе телефонный аппарат на каменной стене. Вокруг нацарапаны разные номера, а ниже болтается потрепанная телефонная книга...

Лафайет осторожно потянулся, но ничего не обнаружил. Глубоко вздохнув, он собрал все свои силы. Ну, вот тут, - шептал он, - чуть-чуть правее...

Рука нащупала что-то твердое и прохладное. О'Лири схватил предмет и подтянул поближе. В его руках оказался старомодный телефонный аппарат с микрофоном в виде медного рожка. Он поднял висевший наушник и задумался. В лаборатории у Никодеуса он не видел телефона, но его можно было бы установить. Там было много закрытых шкафов с массивными деревянными дверями. Внутренность одного из них как раз подходящее место для телефона. Например, вот этот - сразу как войдешь в лабораторию, слева, у двери.

- Центральная, - звонко произнес механический голос, - номер, пожалуйста.

- Ах, да! 9534... 900... 211, - машинально произнес Лафайет, заметив, что номер возник в голове сам собой.

- Спасибо, не кладите трубочку, пожалуйста.

Он слышал гул, время от времени прорезаемый треском, затем раздался громкий щелчок и сразу за ним - резкие длинные гудки, чередующиеся с паузами. А что, если Никодеуса нет дома? Полицейские могут в любой момент заметить его. Наконец послышался короткий зуммер и за ним чье-то тяжелое дыхание.

- Алло, - вкрадчиво произнес глубокий голос.

- Никодеус! - Лафайет прижал наушник.

- Лафайет! Это ты, мой мальчик? Я думал... я боялся...

- Давайте оставим пока это. Кажется, я допустил пару небольших ошибок и сейчас...

- Лафайет! Как вы узнали мой номер? Он ведь нигде не зарегистрирован, и...

- У меня свои методы, но об этом позже. Мне нужна помощь. Я хочу знать, где, вернее, я имею в виду, как - о, черт, я не знаю, что мне надо!

- Я что-то не пойму. Где ты сейчас находишься?

- Я бы сказал, да боюсь, вы не поймете. Понимаете, вас на самом деле нет, я просто создал вас в своем воображении, а потом, когда Горубл бросил меня в тюрьму, я решил проснуться - и вот теперь я тут.

- Лафайет, ты, похоже, повредился головой, бедняга! Так вот, о моем телефоне...

- Да черт с ним, с твоим телефоном! Вытащи меня отсюда! Дюжина глупых полицейских вокруг обсуждают, за какое из шести приписываемых мне преступлений можно посадить на год, без права освобождения под залог.

- Ты думаешь, что полицейские ничего не слышат, да? - зарычал кто-то угрожающим голосом и вырвал у Лафайета телефон.

О'Лири увидел перед собой рыжего полицейского с толстыми губами и давнишними шрамами на скулах, полученными на ринге. В его облике было что-то бычье-тупое.

- Никаких разговоров без разрешения шефа, ясно? - Полицейский убрал телефон. - Да, с тебя десять центов за звонок.

- Запиши это на мой счет, - ехидно ответил Лафайет.

Полицейский фыркнул и удалился.

Тяжело вздохнув, О'Лири вытянулся на жесткой лавке и закрыл глаза.

С ума сойти - ведь единственная возможность выбраться из этой ситуации - это воспользоваться тем же самым путем, которым он попал сюда. Все, что теперь надо сделать - это ускользнуть в какой-нибудь другой сон: на сей раз приятный и спокойный, чтобы можно было отдохнуть. К черту эти романтические старые улочки, уютные таверны и прекрасные принцессы.