О'Лири рассматривал узкую с гранитными стенами комнату: выстланный большими каменными плитами пол, освещавшие ее огромные свечи в оплывших подсвечниках, потолок, теряющийся в тенях и паутине. Кругом было множество шкафов, полок, сундуков, заставленных чучелами сов, часами с боем, старыми башмаками, бутылками, склянками, банками - заполненными и пустыми. Вдоль стен стояли деревянные ящики с какими-то таинственными значками на боках, нанесенными с помощью трафарета желтой и черной краской. Тут же стояли верстаки, заваленные инструментами, обрывками проволоки, кусочками металла, стекла, пластика самых различных форм. Над всем этим возвышалась только что изготовленная панель, облепленная множеством круглых стеклянных циферблатов с дрожащими стрелками. В дальнем конце комнаты виднелись полуприкрытые тяжелыми портьерами двойные двери. С потолка свешивался человеческий скелет, покрашенный золотистой краской.

Лафайет проскользнул внутрь, закрыл за собой дверь и задернул задвижку. Вонь в комнате была ужасная. О'Лири сосредоточился, памятуя о своем успехе с серебряными монетами в кондитерской. Ну, скажем, запах жареного кофе. Это было бы гораздо лучше...

Он почувствовал легкий щелчок. Цвет дыма изменился на красновато-коричневый, смрадный запах исчез, и комната наполнилась ароматом свежемолотых кофейных зерен.

Никодеус выпрямился, подошел к панели с приборами и стал нажимать какие-то кнопки. Небольшой экран засветился бледно-зеленым цветом. Чародей, бормоча себе под нос, что-то помечал. Вдруг он остановился шариковая ручка застыла в воздухе. Он принюхался и повернулся:

- Лафайет! Где... как... что...

- Не все сразу, Никодеус. Не так-то просто мне было до вас добраться. Весь город словно с ума сошел. Нет ли у вас под рукой чего-нибудь съестного? А то я весь день пролежал под кустом в парке.

- Лафайет, мальчик мой, ты раскаялся! Ты пришел ко мне, чтобы честно во всем признаться и сказать, где ты ее спрятал? Я пойду к его величеству!

- Постойте! - О'Лири опустился на стул. - Да не в чем мне раскаиваться, Никодеус! Я уже говорил, что кто-то пришел ко мне в комнату, сказал, что Адоранна в опасности, и повел меня каким-то потайным коридором. Затем этот обманщик толкнул меня и сунул в руку какой-то мешок...

- Ну конечно же, дорогой, а сейчас ты решил отдаться на милость его величества.

- Вы хотите сказать, что я должен еще извиниться за то, что не дал разрезать себя на кусочки за какое-то преступление, которого я не совершал? Ха! Послушайте, Никодеус, тут происходит что-то странное вокруг. Я хочу увидеть Адоранну и объяснить ей, что произошло. Она думает, что я украл королевские драгоценности, или... - Он осекся, увидев выражение лица своего собеседника.

- Что случилось? - Он в тревоге встал со стула. - С ней все в порядке?

- Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь? - Глаза Никодеуса моргали за стеклами очков без оправы.

- А что я должен знать? - воскликнул О'Лири. - Где Адоранна?

Плечи Никодеуса опустились:

- А я надеялся узнать это от тебя, Лафайет. Она исчезла незадолго перед рассветом. И все думают, что это именно ты ее похитил.

- Нет, ну вы просто все с ума посходили, - возмущался О'Лири, дожевывая крекер с сардинами, - кроме этого, у Никодеуса под рукой ничего из съестного не оказалось. - Да меня же заперли в камере. Как я мог ее похитить? Да и зачем мне это?

- Но ты же исчез из камеры? Ну, а зачем... - Никодеус взглянул понимающе. - Стоит ли вообще об этом спрашивать?

- Конечно, стоит!.