Твое должно принадлежать тебе. Твое всегда будет принадлежать тебе.

Богиня начала подниматься, и тут клыкастое прыгнуло снова. Оно не прощало ошибок.

* * *

Наверное, Стару стоило подождать и заняться разговором с Фильхе позже. Наверное. Следовало успокоиться, проверить все еще раз. Но так вышло, что он только представил ее лицо — и ноги сами понесли его наверх.

Фильхе сейчас редко выходила из своей комнаты. Несколько раз наведалась в храмы, но общалась не со старшими жрецами, а пыталась получить кое-какую информацию от младших жриц и послушниц. Толку ее экспедициях оказалось мало.

В остальное же Стар не представлял, что она делает целыми днями. Валяется на розеновском диване, обитом фиолетовым бархатом? Вышивает? Тоскует?

Фильхе совсем неплохо вышивала…

Теперь Стар получил некоторое представление о том, как она проводит дни.

Он все-таки постучался.

— Стар! — она как всегда узнала его еще издалека, по шагам.

Дверь распахнулась приглашающе, будто сама собой. Фильхе-Агни была прекрасна: бледная кожа, большие, золотистые глаза, яркое пламя волос, ниспадающее на плечи… Желанная, восхитительная женщина, его друг с самых детских лет, его любовница, его тайная и явная страсть. Он не мог без нее.

Он сгреб ее в объятия прямо на пороге, закрыл дверь пинком, зарылся лицом в ее волосы. Стар Ди Арси не знал, как будет смотреть в глаза своей женщине и вообще что с ними будет, когда он выскажет ей все, зачем пришел, и поэтому хотел запомнить этот момент. Наверное, так гладят смертельно раненого скакуна, перед тем, как перерезать ему глотку.

— Агни… — Стар оторвался от нее, внимательно посмотрел на женщину.

— Уже много лет Агни, — женщина чуть насупилась, но видно было, что по-настоящему она не хмурится.

И что-то в ее тоне, очень хорошо знакомом, словно выбило Стара из колеи. Тихим голосом он сказал сразу, без околичностей и проверок:

— Я знаю, что ты убивала женщин. Фрейлину Нарау, и ту, рыжую, с которой я любезничал в Элизиуме.

Агни напряглась. В лице она, однако, не изменилась — привычка Фильхе владеть собой. Уже одно это дало Стару основание для подтверждений.

— Почему ты думаешь, что это я? — спросила она, отстраняясь от него.

— Потому что они обе были очень молоды. И потому что у них были расколоты головы, — Стар потер собственный затылок. — Я помню, как Фильхе хотела расколоть себе голову, когда ты потеряла над ней контакт.

— Прежде всего, она хотела убить тебя, — надменно бросила Агни.

— Да. Это тоже, — кивнул Стар. — Видимо, эти бросались на тебя… — он протянул руку и резко отогнул ворот ее просторной домашней котты. С возгласом Агни отпрянула, но тут же поправилась:

— Да это просто синяк! Стукнулась где-то!

— Синяк на шее — это странно, — Стар покачал головой. — Но как бы то ни было… Я не собираюсь тебя обличать.

— Меня оболгали! — яростно бросила Агни. Она принялась нервно выхаживать по комнате, заламывая руки; длинный шлейф блио волочился за ней по полу, описывая причудливую траекторию. — Мне больно, что ты так не веришь мне! Мне, которая столько лет следовала за тобой! Я обещала тебе не делать попыток выбраться из этого тела — и я не делала!

— Но ты не клялась мне. Ты обещала.

— Что за силу имеют клятвы, если не верить обещаниям? — спросила она свысока.

Стар сделал к ней шаг, заглянул в приподнятое лицо. Оно внезапно показалось ему посмертной маской.

У него действительно не было никаких особенных доказательств.