— Так, — резко произнес Стар. Вы обсуждали. А сообщить об этом мне вроде как и не обязательно?

Райн устало опустился на стул, посмотрел на Стара снизу вверх.

— Хендриксон ведь говорил тебе, что нам придется обратиться к Древним силам, чтобы отвоевать Княжества. Ты разве не помнишь?

Стар припомнил: да, эта тема несколько раз поднималась. Но ему не слишком-то улыбалось разговаривать о подобных вещах: в такие моменты начинало особенно остро ощущаться огненное, кровавое присутствие бога внутри.

— А я… несколько раз заводил с тобой об этом речь. Ты вроде как переводил разговор, или находились более неотложные дела… Да вот даже сейчас: я хотел попросить тебя насчет Олаусса, а вместо этого мы ходим вокруг да около.

Стар разжал кулаки. А что если и впрямь… он и в самом деле переводил разговор. Он не любил этих райновых «так говорят звезды» или еще чего-то. Он не любил мистики. Он не любил… Ладно.

Обида не ушла — осталась звенящая досада. Все-таки они многое играли вокруг него: Хендриксон и Гаев. Да что сделаешь! Иногда Стару и самому казалось, что он может только мечом махать и очаровывать девушек; правда, в иные моменты сама мысль о том, что его могут обойти, вызывала взрыв хмельной ярости.

Но если не доверять астрологу и Хендриксону, то кому вообще можно доверять? Хендриксон — друг его отца, тот, кто почти заменил отца самому Стару. Райн… сложно описать, кто он все-таки есть. Единомышленник, непременное условие его плана? Друг? Да нет, не дружба это, пожалуй… Стар вспомнил, о чем он думал на Танадовском поле, когда решил, что Райн умирает. Кто-то вроде брата — с ним не дружишь по-настоящему, но именно ему доверяешь последнюю линию обороны. Просто удивительно, как астролог умудрился стать всем этим всего лишь за год.

Все это пронеслось в голове у Ди Арси в один миг и все это было очень не четким. Но он нашел в себе силы сказать спокойно:

— Извини, если так. Что же ты хотел?

— Мне кажется, у меня завтра-послезавтра будет приступ, — просто сказал Райн, и Стар мысленно обозвал себя олухом: Райн так точно научился предсказывать эти свои болезни, что немудрено было о них и вовсе забыть… а забывать нельзя. Как и о «Драконьем солнце», непременном условии их плана, которое медленно убивает Райна изнутри. — А сейчас нужно действовать быстро. Поэтому я хотел попросить тебя поговорить с герцогом Олауссом и его племянником.

— Что ты придумал? — спросил Стар, пряча внезапно возникшую неловкость за деловым тоном. — Ситуация-то безнадежная…. Или Ядвига Гаева все-таки смогла повлиять на императрицу?..

Райн как-то странно на него посмотрел:

— Нет, я не просил мать. Я не думаю, что она может оказать какое-то влияние на императрицу на этом этапе. Речь о другом. Я говорил с Главным Жрецом Одина… как раз пока Вия была у госпожи Блауссвис. Есть способ помочь эрцгерцогу. Если в храме объявят, что было знамение, что мальчик на самом деле приходится ему сыном — то закон о наследовании удастся обойти. В таком случае герцог сможет без проблем усыновить его официально.

— А мальчик и на самом деле его сын? — спросил Стар.

— Понятия не имею, — Райн пожал плечами. — Вообще-то такие слухи были, но какие-то слухи всегда есть… Заметь, у Олаусса вообще не было никаких детей, даже внебрачных.