— Она нарушила слово? — резко спросила Вия, выпрямляя плечи. Лиричное настроение как рукой сняло. Если саламандра сбросила те хрупкие узы верности, которые держали ее рядом с людьми, от нее можно ожидать всего, чего угодно.

— Нет! — так же резко ответил Стар. — Во всяком случае, она говорит, что не собиралась забирать их тела, и я склонен ей верить. Что мне остается еще?.. Я не смог бы находиться с ней под одной крышей… Проклятье, я думал, что я и раньше не смог бы! Нет. Я должен тебе это объяснить…

— Да нет, не должен, — Вия прикрыла глаза и покачала головой.

— Ну так хочу, если уж не должен!

И, расхаживая по комнате, Стар буквально в двух фразах, коротко и сжато, обрисовал ей ситуацию с Фильхе. Объяснил он и почему не хочет выдавать ее Игорю Клочеку.

— Здесь смешалось все: и мой страх за судьбу миссии, и мое… во имя всех богов, я ведь люблю ее!

«Ты это говоришь очень легко, — подумала Вия. — Ты, наверное, говорил эти слова многим. А кому нет?..»

Шаман в ее душе качал головой. Он-то знал: чувство, выраженное словами, часто умирает от слишком яркого света. Ди Арси был весь — огонь и свет. Но поэтому-то самое сокровенное он никогда не умел в себе увидеть.

— Да, я понимаю, что она не человек, — продолжал Стар с горечью. — Убийство человека для нее — как для нас затоптать ящерицу. Но я думал, что она понимает… что она согласна соблюдать эти условия, чтобы жить в человеческом теле. И что мне делать — запирать ее в башне, а ключ носить с собой, чтобы она ни с кем ничего не сотворила и не пострадала сама?..

— Женись на ней, — сказала Вия.

— Что? — Стар удивленно посмотрел на нее.

— Ты верно сказал, но только отчасти верно. Агни не человек; но Фильхе была человеком, и ничто человеческое ей не чуждо. То, что получилось в итоге, не совсем та Агни, которую ты знал. Саламандра тебя не ревновала…

— Ты так думаешь, — Стар криво улыбнулся, видно, что-то вспомнив.

— Пусть так! Но она не ревновала меня к тебе, например, когда мы путешествовали вдвоем… то есть втроем, считая ее. А сейчас в ее поведении изрядная доля ревности. Боязнь утратить привлекательность, страх старости и смерти — это тоже чисто человеческие черты. Поверь мне, я достаточно знаю о духах леса. Чего-чего, а смерти они не боятся.

Вия перевела дух. Стар смотрел на нее с таким странным удивлением, что сразу стал выглядеть совсем подростком.

— И вот это человеческое, что ревнует и боится, сводит ее с ума. Женись на ней; этим ты вполне удовлетворишь мещанскую сторону ее натуры.

Стар шагнул в сторону кровати.

— Нет, — сказал он как-то растерянно, без намека на ту полководческую твердость тона, на ту печаль умудренного опытом поэта, которые демонстрировал только что. — Это невозможно!

— Отчего же? — спросила Вия даже с некоторой холодностью. — Оттого ли, что Хендриксон задумал женить тебя на своей малолетней дочери или подобрать еще какую-нибудь политически выгодную партию? Неужели это тебя остановит?

— Нет, не в том дело! — Стар мотнул головой. — Просто… я никогда не думал о женитьбе.

«Конечно, он думал, — сказал Вии один из ее кузенов, по имени Тендаль. — Он похож в этом на любого ответственного отпрыска благородной фамилии. Конечно, всякий должен взять жену, которая позаботится об имени рода».

«Конечно, он думал, — сказал Вии менестрель. — Но он же романтичный юноша, да и родители жили в счастливом браке… небось до сих пор мечтает найти какую-нибудь прекрасную даму и спасти ее от ужасного плена… клянусь коленями Ормузда, мне такие мальчики нравились!»

«Конечно, он думал, — шепнула Сумасшедшая Хельга.