— Вы врете, — тихо произнес Стар. — Еще не знаю в чем, но вы врете мне!

— Мы не лжем, — ответила Фрейя, вновь овладевая вниманием Стара (мучительно тяжело было поворачивать голову от одного собеседника к другому, осознавая, что один из них всегда за твоей спиной). — Ты можешь спросить у Кевгезстармеля. Мы не врем тебе, потому что мы не хотим пробуждения Драконьего Солнца. А Драконы хотят, чтобы оно проснулось сейчас, потому что боятся. Райн Гаев копит его мощь: копит умело и умно. Потом он убьет себя, и мощь Драконьего Солнца обратится не только против нас, но и против самих Драконов. Люди останутся одни, неспособные управлять этим миром. Последуют катастрофы, одна хуже другой. Да и ты сам погибнешь, Ди Арси: ты ведь тоже один из нас. Спаси себя и своего друга!

— С чего мне верить вам? — резко спросил Стар.

— Мы уже ваши союзники, Ди Арси, — произнес Воху-Мана. — Это мы помогаем Хендриксону. Вы никогда не спрашивали у него, чем он держит богов? Что мы должны ему? Почему мы разрешаем ему покорять область за областью?

— Нет, не спрашивал.

— Удивительное доверие! Сколько живу на свете, все восхищаюсь людьми и их обычаями… Ах, ваша доверчивость так удобна! Причина-то, в сущности, одна, юноша. Он торговался с нами за смерть Кевгезстармеля. Да, мы просили герцога и вашего отца убить бога. Но торговался с нами только Хендриксон. Ему-то плата и досталась. А ваш отец попросил только гарантий безопасности, да, на беду себе, плохо сформулировал просьбу.

— За что вы его и убили, — теперь Стар говорил спокойно: упоминание об отце и Хендриксоне странным образом заставило его взять себя в руки.

— О нет, — ответил Воху-Мана. — Мы вернули вашего отца, как и обещали юному Симону. Мы никогда не врем, глядя в глаза — можете спросить герцога.

Стар молчал, но разум его работал быстро: в этом разговоре приходилось думать на десять ударов вперед, словно в поединке с опытным противником… нет, с двумя опытными противниками.

Барона Шарля Ди Арси вернули в осенний лес, где поблизости не оказалось челяди, — а у его старшего сына был огненный меч, которым он уже убил одного родственника.

— Но потом мой отец погиб? Он ведь не может быть жив, верно? Симон стал бароном, мама… — он хотел добавить, что мать оделась в траур, но прикусил язык.

— Тело его до сих пор в овраге, в лесу близ Арси. Ну, где вы охотились. Часть костей растащили звери, а большая часть невредима: опадом завалило. Вы можете попытаться разыскать его и похоронить достойно, если хотите, юноша.

В голосе Божественного Мудреца звучало сочувствие.

— Его убил Симон?

— Да.

И тут все-таки Стар не выдержал и сделал то, что никогда нельзя сделать, если говоришь сразу с двумя врагами: зажмурился. Наивное, детское взметнулось в душе: отгородиться, не видеть, не знать… Неужели мой брат такой плохой?! Нет, может быть, и не такой — не был таким. Но, преступив закон раз, трудно остановиться. Да и… боги могут врать. Нет никаких способов проверить — в этом сне. И тут он в их власти.

— Что вы хотите мне предложить? — резко выдохнул Стар, открывая глаза вновь.

— Ничего особенного, — Вия смотрела прямо на него, и по ее взгляду было понятно: она ничего не заметила. Ее пальцы уже не касались его руки. — Или почти ничего. Всего лишь мои скромные силы.