А вместо этого Стар пришел до обидного рано, и хотел обсудить… Тот смазливый юноша с вином… в вине был яд, это даже проверять не пришлось: дворовые псы нализались и сдохли. А вот куда он делся, никто сказать не мог, даже мессир Глатти, глава мигаротской стражи, вечный антагонист сеньора Иберроса. И никто, как выяснилось, до сегодняшнего вечера в ратуше не видел, в пособничестве ему никто не признался. Пытать всех слух подряд, разумеется, не стали — все-таки крайняя мера.

Райн, должно быть, не явился до сих пор, а то не преминул бы разбудить.

Поднявшись, Стар распахнул ставни. Вид за прошедшую ночь не изменился — все та же разноцветная река крыш и небесная река над нею, земное и божественное разом, перед глазами все время, потому что это и есть повседневная жизнь. Мигарот — красивый город, в таком приятно жить.

Этим городом, должно быть, приятно владеть.

Мысль несла какой-то неприятный привкус, и еще на краю сознания мелькнуло что-то о Рыжей… Фильхе все-таки ревнует, ревнует ко всем подряд, и очень хорошо, что ее нет здесь, но ей бы Мигарот понравился.

Стар попытался расчесать пальцами курчавые непослушные пряди — волосы отрасли уже почти до плеч, — в который раз у него это не получилось. Он плюнул на бесплодные попытки и вышел в коридор, чтобы крикнуть кого-нибудь из слуг…

Вышел, чтобы обнаружить, что дверь комнаты астролога чуть-чуть приоткрыта. Вчера вечером она была закрыта плотно, он это точно помнил.

В два шага Стар оказался там и осторожно заглянул в щель. Если кто-то из местных, приставленных к посольству городскими властями, роется в вещах Гаева…

Никто там не рылся. Гаев был в комнате — лежал на кровати и спал невиннейшим из снов, даже сложенные вместе ладони под щеку подложил. Гад. Интриган и беспробудная сволочь — ну вот что ему стоило сказать Стару, когда вернулся?..

Усмехнувшись, Стар уже хотел было плотно закрыть дверь и пойти умываться, как вдруг…

На темно-фиолетовой котте, небрежно брошенной в ногах кровати, темнели какие-то пятна. Это могло быть все, что угодно, но Стар почему-то ни на миг не усомнился в их кровавом происхождении — может быть, потому, что, при ближайшем рассмотрении, кровь оказалась и на рукаве светло-зеленой камизы астролога, что свешивался из-под котты, чуть касаясь пола.

Ни на одного Стара покушались вчера вечером.

И в первую очередь это означает, что они неправильно рассчитали что-то… или даже много чего.

Когда астролог проснется, он не отвертится от серьезного разговора.

* * *

Хорошо было в полуденном Мигароте, светло и привольно, словно солнце задумало еще больше обогатить знаменитый город, вызолотив не только железные купола и пики храмов, но даже и самые обыкновенные черепичные, а то и соломенные крыши ремесленных кварталов, зубцы крепостных стен и простой булыжник улиц. Жаркое лето щедро поливало город зноем, сдавая позиции только перед прохладной широкой змеей Рита — так рывок легковооруженной конницы захлебывается перед хорошо укрепленными позициями противника.

Хорошо было в полуденном Мигароте… только слишком жарко — до пятен пота под мышками и остервенелых мыслей даже не о прохладном вине, а о самой обыкновенной воде, и ностальгических воспоминаний о студеных, продуваемых сквозняками зимах в Чертовой крепости… о, глупец ты, Стар Ди Арси, сущий глупец, неужели тебе когда-то могло быть холодно?..

Хорошо в полуденном Мигароте, только слишком светло — астролог Гаев щурится, отворачиваясь от окна, и прозрачные глаза на миг становятся темными, как будто скрывая что-то в светлой опушке ресниц.

— Все это меня очень настораживает, — задумчиво произнес астролог.

— Еще бы два покушения тебя не настораживали, — резко воскликнул Стар.