— Вот не знал, что ты смотрела карты, — принужденно улыбнулся астролог.

— Тогда бы тебе стоило убирать их со стола, когда ты заканчивал расчеты, — сухо парировала Вия. — Итак. Я права?

Райн кивнул.

— Я прослежу, чтобы он оставался подальше от переднего края, — вступил Стар. — Не волнуйся, все…

— Ты плохо меня знаешь, — Вия нарочно посмотрела в глаза Стару, избегая взгляда мужа. — Я волноваться не собираюсь. Но если ты думаешь, что удержишь его от чего либо — то ты плохо знаешь и его тоже. И уж точно ты не удержишь его от убийства. Или многих убийств.

Между ними тремя повисла напряженная тишина. Именно Райн был одним из тех, кто предлагал герцогу планы «зачистки» — и, хотя Стар спорил с ним до хрипоты, все же Райн сумел всех убедить. Даже известного своей несговорчивостью Бресильонского.

Вия никогда не спорила с мужем на людях, но это не означало, что она соглашалась с ним. Райн знал цену человеческой жизни не хуже, чем она; он слишком хорошо выучил, что это такое — жертвовать меньшим ради большего. Она же, в отличие от него, знала, насколько бывает больно умирать самому.

Еще один пожухлый лист опустился в лукошко с вишнями. Серая труха на глянцевом темном боку.

«Какое у него усталое лицо», — подумала Вия про мужа.

Ванесса подергала Вию за подол.

— Что, хорошая моя? — она снова присела рядом с девочкой на корточки, с благодарностью постигая еще одну причину, почему взрослым нужны дети: они позволяют отвлечься от неприятной темы.

— А Черный Человек уже убил одну Ванессу, — шепотом сказала она Вии. — Он специально так меня назвал, чтобы тоже убить?

Ральф Мединский «Рождение империи»

…Теперь все нижнее и почти все среднее течение Рита принадлежало герцогу Хендриксону. Вопрос был только в том, как овладеть Радужными Княжествами.

Возможно, умы, привычные к чтению политической карты, скажут, что после овладения этой областью падение Княжеств — только вопрос времени, особенно, если заручиться поддержкой правительства Медины А такая поддержка, благодаря вмешательству своей руки в жреческих кругах, у герцога имелась — или, по крайней мере, гарантия невмешательства, купленная армизонским серебром, мигаротским золотом и щедрыми посулами.

Что же касается Княжеств, то, говоря о неизбежности их падения, обычно забывают, что планы герцога были гораздо сложнее, чем обычно представляется. Так, с достаточной долей определенности можно говорить, что его проницательный ум желал не просто выстроить империю — но и выстроить ее достаточно быстро. Возможный гнев богов при этом был далеко не единственным соображением, которое герцог принимал во внимание.

Одно можно было сказать наверняка: теперь герцог Хендриксон и два его сообщника были куда ближе к цели чем тогда, когда они начинали. Что можно назвать значительным достижением, особенно, если учитывать, как много людей скорее отдалились от цели, чем приблизились к ней, несмотря на свои попытки.

<следует три тысячи знаков о сущности судьбы, ее влияния на людей и обстоятельства, роли удачи и целеустремленности отдельных личностей>

С более земной, рациональной точки зрения, у многих радужных графов и баронов хватало и запасов, и денег, и упрямства, чтобы сопротивляться еще не один год. Как говорил лорд Бресильонский, стуча кулаком по ладони и брызгая слюной, если не случится чуда, эти «ненужные земли» должны продолжить оттягивать значительную часть отнюдь не безразмерных герцогских войск. Не безразмерных даже тогда, когда они получили всех возможных ополченцев и рыцарей Риринской области.

Однако и отказаться от этих завоеваний тоже было невозможно: это означало бы получить у себя в тылу пусть не такое мощное, но крайне упорное сопротивление.