Саша думал о том изменился ли Миша, научил ли его чему-нибудь этот боевик, в котором им обоим пришлось сыграть главные роли? Сергей Владимирович Тихомиров даже загрустил немного, когда окончилась вся эта котовасия с бандитами. Ему хотелось восстанавливать и восстанавливать справедливость без конца, но воевать было уже не с кем. Саша решил подзадорить старика и сказал ему о том, что он готов служить там, где служил сам Тихомиров. Радости старика не было предела. И снова началось обучение Саши премудростям боевой подготовки. Вот и сейчас, измотанный тренировкой, Александр сидел, запрокинув голову назад и уставившись в синее-синее бездонное небо.

— Ну, и что ты там увидал? — спросил рядом знакомый голос.

Миша хотел ошарашить Сашу, подошел тихо-тихо, а спросил громко в самое ухо. Но Саша давно услышал и узнал шаги брата, поэтому только опустил голову и улыбнулся. Мишка снова был таким же красавчиком плейбоем, только повзрослел и раздался в плечах. Он плюхнулся на скамейку рядом и протянул Саше руку.

— Здорово, братан! — сказал он и широко улыбнулся, показав ровный ряд зубов. — Новые, как у младенца! — похвастался он и добавил, — хорошо, что уши мне тогда не отрезали, а то бы ходил сейчас с пластмассовыми ушами, как Чебурашка!

Мишка весело засмеялся своей остроте, Саша рассмеялся тоже.

— Ничего тебя не изменило, — сказал Александр, — какой был, таким и остался.

— Таким и помру, — ответил Миша, — горбатого могила исправит.

— Рано про могилу заговорил, — сказал Саша.

— Теперь не известно, — состроив страшное лицо, сказал Миша, — я же приехал сюда опять. Так что жди приключений!

— Будешь один в них участвовать, — ответил Саша, — я уезжаю.

— Куда это? — удивился Миша.

— Сергей Владимирович меня сосватал в бывшее свое подразделение, — ответил Саша, — теперь я военный и нет у меня ни имени ни фамилии, только номер на рукаве.

— А куда ты уезжаешь-то? — удивился Миша. — Зачем тебе вся эта фигня? Ходил бы себе тут с автоматом по Невскому, да ловил бомжей.

— Ладно, — сказал Саша, — уезжаю и уезжаю, а куда — это военная тайна, поэтому прекрати ее выведывать.

— Ой, да не нужна мне никакая тайна, — воскликнул Мишка, — что я Мальчиш-Кибальчиш что ли? Расскажи лучше, чем вся эта наша история закончилась?

— Закончилась нормально, — ответил Саша, — статьи в газетах были. Дома у меня полно вырезок. Милиция это дело со стрельбой у Пушкинского театра распутывала-распутывала, да сама и запуталась. Это все Сергей Владимирович там по своим каналам выведал. В общем «ТУБЕАН» закрыли, имущество опечатали. Всю их верхушку арестовали. У них там и без нашего дела столько было наворочено, что мама не горюй!

— Это понятно, — согласился Миша, — я за три месяца наслушался там через дверь всякого, так, что вряд ли они бы нас живыми отпустили. А что Циклоп?

— Он в подвале три недели сидел, — ответил Саша, — без еды и питья. Еще и морозы ударили. Когда менты до дачи добрались и его из подвала вытащили, он уже в детство впал — хохотал и смеялся. И не помнил ничего. Теперь сидит в дурке.

— Поделом ему, — хмуро буркнул Миша.

— За Иваном Денисовичем тоже «хвост» некислый тянулся, — сказал Саша, — заказные убийства, разборки и прочее. Я первое время даже побаивался, что меня ненароком шлепнут где-нибудь в подъезде, но потом понял — им не до меня.