Через неделю мы поняли, что маленькие пленники так ничего и не прояснят нам в половом вопросе, и выпустили их на волю. Вечером они добровольно явились к нам – кино смотреть. Пришлось на ночь включать систему защиты от проникновения неземных организмов. Первые два дня после этого шестилапые зайчики толпились вокруг «Жирафы» в радиусе действия протектора и возмущенно пищали.

Нам пришлось смириться с тем, что придется потратить немало времени, прежде чем разберемся со способом воспроизводства диковинных зверушек. Успокаивало то, что времени было предостаточно, ведь про Койнифортель никто не знал.

И вот нате вам! К нам свалилась Анна Сергеевна, которая наверняка успела передать сигнал бедствия и, возможно, сюда уже спешит еще кто-нибудь. А это значит, что вместо баснословного богатства нас ждет штраф за сокрытие информации о планете с климатом, пригодным для человека. Но честно признаться, я был так воодушевлен встречей с этой женщиной – а в том, что она окажется красавицей лет эдак тридцати пяти с раскрепощенным нравом, я не сомневался, – что даже не очень расстроился, когда понял, что по ее вине мы не сможем разбогатеть по крайней мере в тех масштабах, какие рисовало наше воображение.

Вновь ожил динамик.

– Эй, парень, – послышался голос Анны Сергеевны.

– Лечу, лечу, – ответил я.

– Пожалуйста, поторопись. Уже совсем темно. Мне страшно.

– Лечу, лечу, – повторил я и добавил, чтобы успокоить ее. – Да вы не бойтесь. Мы здесь торчим уже третью неделю. Эта планета – просто рай. Здесь нет ничего, что могло бы представлять угрозу для людей.

– Хотелось бы верить, – с явным сомнением произнесла Анна Сергеевна. – Но все же мне не по себе.

Чудное создание, подумал я, одной путешествовать в космосе ей было не страшно, но как только она очутилась одна в лесу, стало жутко. Конечно, пока в ее звездолете горел свет, звучала музыка и работали обогреватели, она наивно чувствовала себя в безопасности.

– Скажите, – спросил я, чтобы занять ее разговором, – вы отправили межгалактический сигнал бедствия?

– Нет. А надо было? – услышал я в ответ.

– Нет?! – переспросил я, от радости чуть не вывалившись из флаера.

– Нет, – подтвердила Анна Сергеевна.

Господи, как такие идиотки получают лицензии на пилотирование космических кораблей?! Впрочем, ясно как. Наверняка, инструктор-экзаменатор хорошо покувыркался с нею на околоземной орбите.

– Я должна послать этот сигнал? – спросила она.

– Да теперь уж не стоит. Теперь совсем ни к чему.

– Вы скоро? – жалобно простонала Анна Сергеевна, перейдя на «вы».

Видимо, ей стало совсем страшно.

Ничего-ничего. Через несколько минут она с благодарностью бросится мне на шею, а я буду обнимать ее, дрожащую от пережитого ужаса. В это мгновение мне действительно стало жалко ее. Я представил себе одинокую женщину, которой скорее всего в жизни не повезло с мужчинами, отчего она сделалась развязной, используя напускную вульгарность в качестве защитного механизма от горечи разочарований. И вот теперь она оказалась одна на неизвестной планете в девственном лесу, где климат вполне пригоден не только для «хомо сапиенс», но и хищника покрупнее.

И вдруг новая мысль словно током ударила меня. Я вспомнил про Леню с Ниной. Ведь от них до сих пор не было сигнала! Хотя они давным-давно должны были обнаружить неполадки и выйти на связь с «Жирафой». И существовало одно очень простое и ужасное объяснение их молчанию: они заблудились в лесу и не могут найти флаер! Естественно! Кто ж потащит с собой в лес аппараты высокочастотной связи, когда достаточно иметь пару трубок, которые поддерживают контакт на небольшом расстоянии через ретранслятор, установленный на флаере.