Хелльстром спокойно смотрел за окно с противоположного конца стола, ведя себя в той же самой небрежной и безучастной манере.

– Знаешь, Фэнси, мне всегда нравилось обедать здесь. Нам следует почаще обедать здесь, а не второпях на съемочной площадке.

– Или вообще пропускать ленч, – заметила она. – Да, я несколько раз замечала это.

Хелльстром похлопал по своему животу.

– Особого вреда не будет, если пропустишь разок обед. Я все-таки толстею.

– Я как раз хотела напомнить вам об этом, – продолжила молодая женщина.

– Вы испортите себе желудок, если будете продолжать в том же духе.

– У нас слишком много дел, – произнес Хелльстром.

«Да они просто сумасшедшие! – подумал Джанверт. – Болтают о всякой всячине в такой-то момент!»

В дверях снова показалась миссис Нильс Хелльстром, повернулась, и они увидели по тарелке в каждой руке. Она несколько секунд постояла в нерешительности рядом с Хелльстромом, но потом первой обслужила молодую женщину. Когда обе тарелки были поставлены на стол, Хелльстром дал ей знак принести пиво, которое считалось у них поощрением за особые услуги и в которое иногда добавлял снотворное и кое-что посильнее специалистам, признанным негодными и подлежащими отправке в чан.

Джанверт посмотрел на тарелку, стоявшую перед женщиной, сидевшей рядом с ним. От нее поднимался пар. В соусе, которым была залита свинина, можно было разглядеть большие грибы. Гарниром служил шпинат и жареный картофель, и миссис Нильс Хелльстром ложкой перемешала его со сметаной. Молодая женщина пока просто сидела, сложив руки и потупив взор. О Господи, она что, молится?

Он вздрогнул от неожиданности, когда Хелльстром сложил обе руки над своей тарелкой и начал говорить нараспев:

– Великий Боже, за пищу, которую мы сейчас станем есть, возносим тебе благодарение. Да осенит твое божественное провидение нас, разделяющих эту жизнь. Аминь.

Молодая женщина повторила за ним:

– Аминь.

Полнота чувства в голосе Хелльстрома вызвала смущение у Джанверта. Как и эта дамочка, когда она в конце присоединилась к его молитве. Наверное, так принято у них. Этот ритуал потряс Джанверта сильнее, чем он хотел признаться самому себе, и вызвал гнев. Они продолжают, черт побери, играть!

Аромат, исходивший от тарелки, добавил еще больше раздражения. Молодая женщина потянулась за вилкой. Сейчас они начнут уминать это проклятое мясо!

– Вы уверены, что не будете ничего есть? – поинтересовался Хелльстром.

С неожиданным злорадством Джанверт протянул руку мимо молодой женщины, взял тарелку Хелльстрома и ответил:

– Конечно. Рад, что вы спросили. – Он торжествуя поставил тарелку перед собой, намеренно одарив их сияющей улыбкой, когда похищенная им тарелка с мясным блюдом ударилась о тарелку с гарниром. «С блюдом, которое собирался отведать Хелльстром, – подумал он, – все должно быть в порядке».

Хелльстром отбросил голову назад и рассмеялся, не в силах сдержаться. Он вдруг подумал, что Улей в его лице получил новые качества, которые повысят его жизнеспособность и помогут ему в сражении с Внешним миром. Джанверт вел себя именно так, как он надеялся.

Мимека с улыбкой на лице сквозь приспущенные ресницы посмотрела на Хелльстрома. Поведение Джанверта было легко предсказуемым, как и у большинства Чужаков. Он вел себя точно так, как говорил Хелльстром. Она должна была признаться самой себе, что была охвачена сомнениями, когда Хелльстром знаками на языке жестов Улья объяснил ей свой план.