«Ждут наступления нового дня», – понял Хелльстром и высказал это вслух.

– Да, таково и наше общее мнение, – подтвердил специалист. Вторая машина всего в двадцати пяти ярдах от одного из потайных выходов, того, что находится в конце галереи второго уровня.

– Ты предлагаешь, чтобы мы попытались захватить этих Чужаков?

– Это дало бы нам возможность узнать ответы на некоторые вопросы.

– А также вызвать общее нападение. Думаю, удача и так слишком была к нам благосклонна. – Хелльстром потер шею сзади. Он чувствовал себя выжатым, как лимон, нервы на пределе. – А что с машиной, которая движется на юг?

– Она застряла неподалеку от старой дороги на рудник, когда начала пересекать Грязную Долину, в восьми милях от периметра наблюдения и по меньшей мере в двенадцати милях от долины.

– Спасибо, – поблагодарил Хелльстром и отвернулся.

Сейчас на командном посту было тише, чем два часа назад, когда он сюда прибыл. Тогда здесь сновали взад-вперед группы людей из Службы Безопасности, получая краткий инструктаж перед ночным прочесыванием. Все они теперь где-то там, в темноте ночи, всего лишь светящиеся сигнальные огоньки на экранах наблюдения.

Наверное, уже в десятый раз с того момента, как он сюда вошел, Хелльстром подумал: «Мне нужно отдохнуть. Завтра понадобятся все мои силы. Утром они набросятся на нас, в этом я не сомневаюсь. И мне больше, чем кому-либо другому, нужно быть готовым к этому. Вероятно, многие из нас погибнут завтра. Если я буду в форме, возможно, кого-то удастся спасти».

С печалью вспомнил он о Линкольне Крафте, чье обгоревшее тело (до такой степени, что не годилось для отправки в чаны) вытащили из обломков одного из фургонов нападавших. Крафт был тридцать первой потерей Улья за этот день.

И это только начало.

В приглушенном шепоте, доносившемся отовсюду, наиболее часто повторялись слова «нападение» и «пленники». Бурный энтузиазм, подпитываемый адреналином, охватил работников – неоднократно упоминалось и слово «победа».

И снова Хелльстром подумал о трех пленниках Улья. Странным казалось держать пленников. Естественным было просто направить Чужаков-взрослых в чаны. Только дети считались пригодными для переделки их сознания и дальнейшего использования в нуждах Улья. А теперь… теперь появились новые возможности.

Джанверт, самый загадочный из всех троих, имел познания в праве, что Хелльстром выяснил после осторожно задаваемых вопросов. Его сознанию, возможно, удастся придать новую форму при условии, что тот сможет быть достаточно восприимчивым к химическим препаратам Улья. У женщины, Кловис Карр, был агрессивный характер, который Улей сможет обратить себе на пользу. Третий человек, по документам Томас Элден, вел себя как солдат. Все они несли в себе ценные качества, но Джанверт представлял наибольший интерес. И он был невысокого роста, что тоже желательно для Улья.

Хелльстром снова повернулся к посту наблюдения, склонился пониже над вторым экраном справа от него.

– А что с нашим патрулем, прочесывающем русло высохшего ручья? – спросил он. – Есть новая информация о переговорах, ведущихся из машины, которая находится под нашим наблюдением?

– Чужаки все еще, похоже, сбиты с толку, Нильс. Они называют все это «очень странным случаем» и время от времени обращаются к кому-то по имени Гаммел, который по всей видимости, считает создавшееся положение snafu. Нильс, что такое snafu?

– Путаница, – перевел Хелльстром. – Военный термин: ситуация, которая была до этого обычной, запуталась.

– Значит, что-то идет не так?

– Да.