Голос Шефа зазвучал покровительственно и по-отечески:

– Дзула, мой мальчик, не нужно изобретать трудностей. Если нам так и не удастся заполучить в свои руки изобретение Хелльстрома, касающееся управления металлургическим производством, то это приобретет вполне ясный оборот. Я вдруг узнаю, что некоторые из моих излишне усердных людей обнаружили осиное гнездо подрывной деятельности. Чтобы поступить так, нам нужно иметь немного больше того, что у нас уже есть.

– Портер и…

– Они не существуют. Забудь, что на приказах стоит моя подпись.

– Э-э… да, разумеется.

– Я могу заявить начальству, что на самом деле у нас имеется только небольшой документик, немногим больше меморандума, найденный одним из наших людей в библиотеке МТИ. Я смогу поступить так. Но только если у меня будут убедительные доказательства, что дело касается частной разработки системы мощного оружия.

– Если же мы не добудем других фактов, то они придут к точно таким же выводам, что и мы.

– Вот именно! – воскликнул Шеф.

– Понятно. Значит, вы хотите, чтобы я показал это Хелльстрому на открытых переговорах?

– Да. Есть какая-нибудь причина, которая заставляла бы тебя считать, что ты не сможешь выполнить это задание?

– Я попытаюсь. Меня пригласили туда на завтрашний ленч. Я дал им понять, что у меня будет мощная поддержка опытных профессионалов, готовых хоть сегодня прочесать этот район, и они…

– Что ты приготовил?

– Джанверт со своей командой будут визуально наблюдать за моими передвижениями, когда я буду находиться снаружи. Внутри же у меня скорее всего связи не будет. Конечно мы попытаемся применить и обходные пути – окно или что-нибудь, что могло бы послужить микрофоном для нашего лазерного устройства связи. Однако я не думаю, что следует дожидаться подобного рода контакта, прежде чем его обнаружат…

– С чего ты предлагаешь начать переговоры?

– Прежде всего, я буду упирать на силы, которые я могу призвать на помощь. Я признаюсь, что представляю могущественное правительственное Агентство, разумеется, не уточняя, какое именно. После этого…

– Нет.

– Но…

– Три наших агента наверняка уже мертвы, и они…

– Они не существуют – это ваши собственные слова.

– Только для нас, Дзула. Нет, ты просто скажешь им, что представляешь людей, заинтересованных в «Проекте 40». Пусть они поломают себе голову, пытаясь понять, какие могут стоять за тобой силы. Они, вероятно, убили троих наших людей… или держат их пленниками и…

– Следует ли мне проверить эту возможность?

– Упаси Господи! Конечно же, нет! Но шансы велики, что они больше будут бояться своих подозрений, нежели того, что им известно. Насколько они могут судить, за тобой может стоять армия, флот и корпуса морских десантников, поддерживаемые ФБР. При необходимости упомяни о наших исчезнувших друзьях, но не проявляй особой заинтересованности в их возврате. Отказывайся вести переговоры на этой основе. Нам нужен «Проект 40» – и ничего больше! Нам не нужны ни убийцы, ни похитители, ни исчезнувшие люди. Это ясно?

– Куда яснее. – И, с ощущением растущей внутри пустоты, Перуджи подумал: «Что, если и я исчезну?» – Ему казалось, что он знает ответ на этот вопрос, и он ему не нравился.

– Я свяжусь с нефтяниками и посмотрю, что они могут сделать, – сказал Шеф, – но только при условии, что это не бросит на нас подозрения.