|
Образование, полученное в Улье, дало ему показную искушенность в житейских делах, фальшивую суетность, невиданную во Внешнем мире. Наивность Салдо была наивностью Улья. Он не знал, что такое подлинная свобода, которую можно ощутить лишь во Внешнем мире. Он не знал, каково это по-настоящему быть диким. Только через книги и другие атрибуты системы образования Улья Салдо узнавал о безудержном, беспорядочном характере, который имела жизнь дикого общества за стенами Улья. Было бы только время, и Салдо мог получить такой же жизненный опыт, что и Хелльстром. Именно такого типа людей Улей и должен был посылать в кипящий котел дикого человечества. Но многое из того, что он узнает во Внешнем мире, будет являться к нему по ночами кошмарами. Как и любой специалист, отправляющийся во Внешний мир, он будет прятать эти кошмары в непроницаемой оболочке в глубинах своего подсознания.
«Точно так же, как и я сам окружил стенами самые худшие из своих воспоминаний, – подумал Хелльстром. – Хотя какой смысл отрицать существование подобных воспоминаний, стоя перед чаном? Они украдкой вылезали из неожиданных прорех в созданной защите». Считая продолжительное молчание Хелльстрома упреком, Салдо потупил взор. – Мы не можем знать обо всех вещах, что могут случиться с нами, но мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Теперь мне понятно это. Хелльстрому хотелось выкрикнуть: «Я несовершенен! Я не непобедимый!» Но он лишь спросил: – Как продвигается «Проект 40»? – Откуда вы узнали, что я только интересовался им? – Голос Салдо был наполнен благоговейным ужасом. – Я ведь не упоминал об этом. – Все мы – те, кто несет дополнительное бремя ответственности – время от времени интересуемся «Проектом 40», – проворчал Хелльстром. – Ну, так что там? – Ничего нового… в самом деле. Да, они строят быстрыми темпами новую модель испытаний, и она… – Они изменили свое мнение относительно его перспектив? – У них появились новые аргументы, касающиеся генерации сверхвысокой температуры. – И это все? Салдо изучающе посмотрел на Хелльстрома. Несмотря на очевидную усталость руководителя, оставалось еще одно дело, которое нельзя было не обсудить. – Группу гидропоников заметили около часа назад на верхних уровнях, – ответил Салдо. – Насколько мы смогли понять, они выражали твердое желание выйти на поверхность. Хелльстром сел на кровати в шоке, забыв про усталость. – Почему сразу же мне не доложили? – Мы сами справились с ситуацией, – ответил Салдо. – Всему виной общее беспокойство. С помощью химических веществ их привели в порядок, и они снова приступили к работе. Я организовал патрулирование во всех галереях, чтобы не допустить повторения подобных волнений. Я действовал неправильно? – Нет. – Хелльстром вновь улегся на кровати. «Патрулирование! Конечно, только это они и могли сейчас сделать. Но это говорило о том, насколько глубоко был потревожен весь Улей. Фэнси была права: не были приняты во внимание предсказания относительно побуждения к роению во время кризиса, подобного этому». – Были ли среди них те, кто способен спариваться? – спросил Хелльстром. – Несколько потенциальных, но они… – Они роились, – перебил Хелльстром. – Нильс! Это же просто несколько работников из… – Тем не менее, они роились. Это было в расчетах наших самых первых записей. И ты знаешь об этом. Мы следили за этим и пытались предвидеть начало. И так руководство Улья упустило нужный момент, и мы достигли критического состояния. |
