— Что это значит? — потерянно спрашиваю я, потирая пульсирующие виски. В голове не единой здравой мысли. Он разбил меня, разрушил. Я уничтожена… снова.

— Диана, раскрой глаза и включи, наконец, разум, который зациклен на не пережитой потере. В этой смертельной игре мы все кого-то потеряли, но продолжаем жить и сражаться. То, что сделал твой муж, положило начало сокрушительным последствиям. Посмотри, что происходит вокруг. Передел власти идет полным ходом, весь мир штормит, человечество погрязло в войнах, и это только начало. Дальше будет только хуже.

— Это не ответ, — яростно восклицаю я. — Что значит: и да, и нет?

— Корпорация раскололась на два противодействующего лагеря. Единого центра управления больше нет.

— Боже…

— Бог не участвует в этой войне, — протянув руку, мужчина дотрагивается ладонью моей щеки. Я инстинктивно дергаюсь, уклоняясь от прикосновения. — Найди безопасное убежище и наблюдай. Так будет лучше для всех, — он опускает руку и отступает назад. — Дэрила Дерби больше нет. Смирись с этим или окажешься в руках тех, кто с огромным удовольствием отомстит тебе за то, что твой муж сломал систему, которая на протяжении десятилетий считалась несокрушимой.

— Это означает, что ты находишься в противоположном лагере?

— Я уже говорил, что оказываю услугу старому другу, — устало отзывается «человек без имени». — Твой отец умел не только убивать, играть со смертью и ставить эксперименты над людьми. Иногда в нем, как и в тебе, просыпалось желание помочь ближнему. Однажды он прикрыл мою семью. Я отдал ему долг. Вот и всё.

— Почему он не спас Дэрила? — смаргивая слезы, сдавленно спрашиваю я. — Почему меня?

— Уильям дал ему выбор. Твой муж мог поменять вертолеты, но он этого не сделал. Дэрил хотел, чтобы ты жила, Диана. Так сделай это. Ради него.

25

Еще год спустя о. Ольхон

Постепенно погружаясь в воду солнечный диск разбрасывает по озерной глади оранжевые блики. Небо наливается пурпурно-алым, над водой стелются прозрачные колосья тумана. Слышны крики чаек, шум неспешно набегающих на берег волн и затихающие удары ритуальных бубнов.

Вокруг живописные степные просторы, золотыми коврами пролегающие между укутанных облаками горных хребтов. Надо мной лениво покачиваются раскидистые кроны реликтовых сосен с навязанными на веточки пестрыми лентами, оставшимися после вечернего шаманского обряда.

Осенняя природа безмолвствует, медленно погружается в сон. Фиолетовые длинные тени тянутся от самого горизонта, постепенно меняя окрас на насыщенно изумрудный, и через мгновение растворяются в остывающей зеркальной глади.

Распластавшись на плотном шерстяном покрывале, я смотрю в постепенно темнеющее небо с миллионами загорающихся звезд, в выбившихся из-под шапки волосах блуждает северный ветер, сердце трепещет от восхищения, а из приоткрытых губ вырываются облачка пара. Мне совсем не холодно. Теплая длинная парка защищает от промозглого дуновения осени и вечерней росы, а термос с горячим чаем согревает изнутри.

Я приехала сюда прошлой весной, и с тех пор время словно остановило свой неумолимый ход. Меня с первого дня покорили завораживающие пейзажи священного острова и опьянила непередаваемая атмосфера сопричастности к чему-то сакральному и непостижимому. Я отпустила весь груз, что притащила с собой, обрела цельность и умиротворение, которых мне так не хватало. Это произошло не сразу, не за несколько дней. Мистический, овеянный легендами загадочный Ольхон принимает не всех, но именно здесь спустя месяц полного уединения я, наконец, нашла свое убежище.

Обитель грозных духов и магических ритуалов открыла для меня свои объятия, и я готова навсегда остаться в этом суровом крае, где все еще главенствуют законы дикой природы и люди живут в гармонии с древними силами и энергиями.