— Была,— я показала ей два пальца, обозначая количество мужей, промелькнувших в моей жизни.

— Дети? — спросила она.

— Нет, слава Богу. Мне только этого не хватало. А у тебя?

— Иногда мне хочется, чтобы они у меня были,— Эш вся сияла, разглядывая меня, и я каким-то образом почувствовала, что она с пониманием отнесется ко всему, что я ей скажу.

— Когда мы виделись последний раз? Должно быть, очень давно,— сказала я.

Она кивнула.

— На дне рождения Басса, когда ему исполнился двадцать один год, в загородном клубе. Ты еще была тогда с самым красивым мужиком из всех, что я видела в своей жизни.

— Дэниел,— сказала я.— Муж номер два.

— А номер один? Какой он был?

— Я лучше прежде выпью немного.

Появился официант с бутылкой вина и, прежде чем открыть ее, представил этикетку на суд Эш. Она решительным жестом отмела ритуал обнюхивания пробки и велела ему открыть вино и налить нам обоим. Я заметила, что официант слегка улыбнулся, словно сам себе, очарованный ее беззаботным видом и пренебрежением условностями. Он был высокий и стройный, лет двадцати шести, не больше. Он рассказал нам о фирменных блюдах так подробно, будто ожидал, что мы будем записывать.

— Сегодня у нас морской окунь с зеленым перцем и beuve blanc фаршированный со свежими помидорами, силантро, лимонами и пропитанным белым вином. Гарнирован пряностями и подается с пловом и кедровыми орешками. Мы также рекомендуем вам отведать филе лосося…

Время от времени Эш издавала негромкое мурлыканье, врывающееся в этот поток откровений о тонкостях местной кухни.

Я попросила ее сделать заказ. Она знала всех официантов по именам, и все кончилось тем, что она устроила длинную дискуссию с одним из них по поводу того, что же все-таки нам следует взять. Она остановилась на устрицах в бульоне под соусом и салате из свежей зелени, слегка приправленном. Она сказала, что о десерте мы подумаем попозже, если будем хорошими девочками и опустошим свои тарелки.

Пока мы ели, я рассказала ей о том, что меня связывает с «Вуд и Варен» и какие в связи с этим возникли неприятности.

— О, Кинзи! Как ужасно. Надеюсь, Ланс не виноват в том, что с тобой произошло.

— Поверь мне, я тоже на это надеюсь. Что он вообще за человек? Это похоже на него, запросто спалить семейный склад?

Однако Эш вовсе не бросилась рьяно защищать его, как я ожидала.

— Если бы он это и сделал, то вряд ли бы стал доносить на самого себя,— сказала она.

— Хорошая мысль. Кому же нужно было так его подставить?

— Понятия не имею. Вообще, у нас здесь черт знает что происходит, с тех пор как умер папа. Он так любил мальчишек, но Басс оказался хроническим дилетантом, а Ланс вечно попадал в истории.

— Да, я тоже припоминаю. Наверное, они доводили твоего отца до бешенства.

— О, да. Ты ведь знаешь, какой он был правильный во всех отношениях. У папы были твердые убеждения касательно того, как нужно воспитывать детей, но большей частью все это была полная ерунда. В любом случае, он представлял себе как воплотить эти принципы на практике. Он хотел и управлять, и формировать, и властвовать, но у него это все не слишком хорошо получалось. Дети ведут себя совсем не так, как конторские служащие. Папа хотел иметь дома больше власти, но оказалось, что у него ее гораздо меньше, чем на работе. Басс так и не исправился с тех пор.

— Он все еще в Нью-Йорке?

— Он наезжает домой время от времени — он был здесь в День Благодарения,— но большей частью он где-нибудь далеко. Нью-Йорк, Бостон, Лондон. Последний год он провел в Италии и клятвенно заверяет нас, что скоро вернется. Как я ни люблю его, он зряшный парень. Не думаю, что он когда-нибудь возьмется за ум.