— Не понимаю, о чем ты.

Она прекрасно знала, о чем он. Обычно она без умолку болтала о том, как идут съемки. Если мешала погода, она кипела от гнева. Когда случались технические неполадки — бурно негодовала, а если с кем-нибудь из съемочной группы приключалась смешная история — от души смеялась. Она никогда не бывала такой апатичной, как сейчас.

— Я люблю, когда там и тут случаются маленькие неприятности, чтобы все носились как угорелые. Понимаешь, что я имею в виду? А у тебя такой голос, как будто ты приняла нехилую такую дозу успокоительного или транквилизаторов. Когда все идет так «нормально», я становлюсь подозрительным. Какого черта у вас там происходит?

Все. Больше никакого мистера Милого Парня. Скорее всего он швырнул очки на стол и в ярости топнул ногой. Одной рукой он держит трубку, другой — ерошит рыжие волосы, взгляд устремлен на дверь кабинета, словно он пытается прожечь в ней дыру. Энди порадовалась, что находится сейчас за тысячи миль от его гнева, а не сидит в кресле напротив.

— Лес, успокойся. Не происходит ничего, кроме интервью, а они идут хорошо. Ребятам, как и мне, очень нравится генерал, они удивлены живостью его ума. Если что и беспокоит меня лично, так это жара — она выматывает.

— Что там с ковбоем Лайоном?

Ее ладони мгновенно покрылись потом.

— А что с ним?

— Узнала от него что-нибудь?

Она утомленно вздохнула, надеясь, что раздражение скроет дрожь в ее голосе.

— Лес, в сотый раз повторяю, тут нечего узнавать.

— Я видел фотографию.

— Чью?

— Лайон Рэтлифа. Ассошиэйтед Пресс прислало мне его фото из Вьетнама. Он красавчик.

— Я не заметила.

— Я бы заметил, если бы был женщиной.

— Ты слишком часто нам напоминаешь, что ты мужчина до мозга костей, так что твое мнение не в счет. А теперь, Лес, если ты не возражаешь, я пойду — ребята зовут меня к ним в бассейн.

На самом деле ее никто никуда не звал, но это звучало похоже на прежнюю Энди.

— Они туда не на каникулы приехали. Им что, там больше нечем заняться?

— На сегодня мы все закончили.

— Ладно, — проворчал он. — Энди, ты ведь не стала бы скрывать ничего важного от своего старого друга Леса?

Мгновенно ощутив необходимость защитить себя, она засмеялась — это был способ скрыть беспокойство и придумать какой-нибудь остроумный ответ.

— Конечно нет. Думаю, ты разочарован и завидуешь, что мы здесь так здорово проводим время. — Она снова засмеялась, но Лес не поддержал ее, и смех прозвучал пусто и неискренне. — Я позвоню тебе завтра и доложу все новости, договорились?

— О’кей. Пока, детка. Люблю тебя.

В трубке послышались короткие гудки. Энди прекрасно знала Леса. Он обязательно перезвонит кому-нибудь из съемочной группы, чтобы убедиться в правдивости ее слов, поэтому она отказалась от идеи спрятаться у себя в комнате. Вместо этого девушка с неохотой натянула на себя купальник и пошла к бассейну. Она устроилась в тени зонта, рядом с круглым железным столиком. Время от времени она мазала труднодоступные для солнечных лучей точки кремом для загара, подавала полотенца и давала непрошеные советы по технике прыжков в воду. Около четырех Грэйси принесла им кувшин ледяной «Маргариты» и тарелку начос. Джеф, разбрызгивая воду, притянул ее к себе и поцеловал в щеку. Энди никогда прежде не видела, чтобы он краснел, но именно это и произошло, когда в ответ на его шалость Грэйси что-то шепнула ему на ухо и смачно хлопнула по заднице.

Лайон подъехал к дому на своем пыльном джипе. С какой-то дикой грацией он выбрался из него и не спеша подошел к бассейну.