Как только щель между люком и полом оказалась достаточна, чтобы я смог пролезть, я сразу же этим воспользовался. Сел на пол, продолжая удерживать крышку руками, глянул вниз, убедился, что там есть какой-то, хоть и совсем слабый, свет, и что имеется крутая вертикальная лестница, и ногами вперед ввинтился в люк.

Ноги встали на узкую перекладину лестницы, сваренной из стальных уголков, и я аккуратно, чтобы не грохнуть, опустил крышку люка на место. И только после этого, когда приближающиеся голоса надежно отсекло, я развернулся и осмотрелся.

Подвал, в котором я оказался, назвать большим язык не поворачивался. От силы пять на пять метров, слабо освещенной единственной торчащей из ближайшей стены лампочкой. Причем, судя по грубым мазкам потемневшей от времени штукатурки на камнях, электричество сюда провели много позже, чем эта комната вообще появилась.

Сама по себе комната оказалась довольно скучной, и, как я и предполагал, она представляла собой дополнительный склад. Тут хранились те продукты и ингредиенты, что не требовали особых температурных или влажностных режимов — в общем, как картошка, которую кинули в подпол. Собственно, в одном из больших ящиков, на которые упал мой взгляд, как раз она и лежала — крупные, неровные, все в земле, клубни, на вид никак не меньше четверти тонны. Рядом в таком же виде лежала морковь, свекла и лук.

А еще тут было очень много бочек, или, вернее, бочонков. Небольших, литров по пять на вид. Они стояли целыми пирамидами тут и там, и у меня даже идей не было, что там может храниться — может быть, масло? Да нет, масло удобнее в бутылках хранить, и, пусть пластик тут еще не изобрели, зато стекло используют только в путь. Так что и масло разумнее хранить в стеклянных бутылках.

Неужели вино?

Раздумывая над предназначением непонятных бочонков, я шусторо перебирал руками и ногами ступени лестницы, пока не коснулся земли — да, здесь пол был не каменный и тем более не паркет какой-нибудь, а просто слой утоптанной до твердости асфальта земли. Встал и быстро огляделся, прикидывая, куда можно спрятаться, чтобы лорд Крукс, если ему все же придет в голову заглянуть под люк, меня не увидел. Таких мест было немного — ну в самом деле, откуда им взяться в каменном мешке пять на пять? — но парочку я приметил. Одно правда располагалось прямо под лампочкой, а никакого выключателя в подвале я не заметил — видимо, он, что логично, располагался наверху, — так что этот вариант не вариант.

Зато второе укрытие очень удачно находилось в самом удаленном от лампочки углу. Там и так была темень хоть глаз выколи, да еще и пирамида пресловутых бочонков, подпирающая потолок на манер диковинной колонны, пришлась очень кстати.

Недолго думая, я юркнул за эту пирамиду и присел, собираясь в компактный комок — пирамида пирамидой, но все же она недостаточно широка, чтобы стоять за ней в полный рост, обязательно заметят по торчащим слева и справа плечам. Поэтому я скомкался практически в позу эмбриона и начал считать про себя секунды.

На седьмой крышка люка снова отворилась, впуская внутрь свет и недовольные голоса:

— Вы испытываете мое терпение, Довлатов!

— Ну не мог же он просто испариться! — в голосе Довлатова уже слышались панические нотки, ему явно не хотелось получать дополнительных нарядов помимо тех, что он уже сегодня схлопотал. — Ну давайте спустимся! Ему больше некуда было деться!

Тут Довлатов был прав — деться мне действительно больше некуда.

Но одновременно он был и неправ тоже. Неправ, когда решил, что Крукс последует его предложению и спустится по жутко неудобной лестнице в жутко неуютный подвал.

— Нет, Довлатов, с меня хватит! — решительно заявил Крукс. — Я и отсюда прекрасно вижу, что никого там нет!

— Но он там! Дайте я спущусь! — паника в голосе Довлатова уже стала очевидной.