|
За время боя он неспешно подошел вплотную, борт к борту, так, что можно было просто спрыгнуть с одного корабля на другой. И именно это сейчас и делала целая группа людей, состоящая из трех стражников в такой же черной форме, но только с зеленой молнией на рукаве, парочки в непонятных синих комбинезонах, и одного статного представительного мужчины. Он единственный из всех был одет не в черное, а в очень даже белое, я бы даже сказал нарядно-белое, хотя даже с такого расстояния было заметно, что форма не парадная, а очень даже полевая. Отличить нетрудно — у парадной все швы и углы заглажены, отутюжены, и на большом расстоянии форма выглядит острой и резкой, будто ее из бумаги склеили и нацепили на плохо подходящий манекен. А полевая форма, которую надевают для дела, а не пыль в глаза попускать, обязательно садится по фигуре, обмякает, и становится почти как вторая кожа для человека.
Вот примерно такую форму я и наблюдал сейчас, а когда человек, спускающийся спиной вперед, наконец слез на палубу «Бекаса» и развернулся лицом к нам, я увидел еще кое-что. Награды. Три ряда орденских планок, закрепленных точно над сердцем, украшали белый китель этого человека. На плечах золотились погоны, но рассмотреть отсюда, что на них изображено, было невозможно, да и сомневаюсь, что звания в этом мире совпадают с привычными мне. А если и совпадают — вряд ли совпадут обозначения этих званий. — Идем! — засуетился Бофор рядом со мной. — Надо поговорить с капитаном! — Ну, раз капитан. — усмехнулся я и первым полез вниз с надстройки. Успели мы как раз к тому моменту, когда капитан в сопровождении одного из синих комбинезонов подошел к нам. Зеленые молнии рассредоточились по палубе, присели возле раненых и начали оказывать им первую помощь — значит, это медики тут так обозначаются. Причем помогали они не только с помощью содержимого сумок, которые достали из-за спин, но и собственными руками тоже. Я своими глазами видел, как медик наложил на глубокую рану на бедре от матросов сияющую зеленым светом руку, подержал ее там несколько секунд, и кровотечение остановилось, а рана стала выглядеть так, словно ей уже провели первичную хирургическую обработку и приготовились зашивать. — Капитан Сигмунд Бофор! — лихо щелкнув каблуками, представился Бофор. — Благодарю вас за помощь, капитан?.. — Адмирал. — суровым низким голосом ответил собеседник. — Адмирал Виктор фон Дракен. — Тот… Самый⁈ — упавшим голосом спросил Бофор, и отчетливо вздрогнул. — Простите… Адмирал, не рассмотрел ваши погоны! — Ничего страшного. — как разбуженный посреди зимы медведь проворчал адмирал, и перевел взгляд из-под кустистых седых бровей на меня. — А вот что страшно, это то, что у вас, капитан, член экипажа одет не по форме. Из-за этого мои люди его чуть не пристрелили. Соизвольте объясниться! — Понимаете, адмирал, тут вообще невероятная история приключилась! — схватив самого себя за руку, начал Бофор. — Дело в том… — Дело в том, что я не член экипажа. — перебил я его, поняв, что Бофор окончательно раскис перед такой мощной и важной фигурой и ждать от него нормальной подачи информации не следует. — Я не член экипажа, а поэтому и формы у меня нет. — Вот как? — Адмирал смерил меня с головы до ног внимательным взглядом и огладил пышную седую бороду. — А тогда какого морского лешего ты делаешь на этом корабле, не-член экипажа? Капитан Бофор, что у вас тут происходит? — Так я же и говорю — история просто невероятная! — натужно засмеялся Бофор. — Если бы мне ее кто-то рассказал, то я бы и сам ни за что не поверил! — Я слышал много невероятных историй за свою жизнь. — адмирал стрельнул в него разрядом голубых глаз. — Но ни в одной из них не фигурировали не-члены экипажа. |
