Антон поставил бутылку на стол, а я снова осмотрел зал, и наткнулся на взгляд Валентины. Она глядела на все происходящее в щелку между распашными дверями своей кухни, и, встретившись со мной взглядами, отчетливо кивнула, и показала мне вытянутый указательный палец — местный знак высшего одобрения, вроде нашего оттопыренного большого пальца, как я уже успел выяснить. У них тут вообще очень много было завязано на указательном пальце — явно сказывались местные условности в виде системы марина. Даже приветственный ритуал, когда вместо рукопожатия люди сцепляются указательными пальцами, чтобы их метки коснулись друг друга, явно имеет те же корни. И настолько это все тут уже стало нормой, что даже лишенные меток и системы в принципе люди, «планктон» на местном жаргоне, все равно переняли их и использовали наравне с «осистемленными».

— Спрут. — коротко позвала Алина, и я перевел на нее взгляд. Она внимательно смотрела на меня, будто пыталась одними лишь серо-голубыми глазами сообщить мне что-то, не прибегая при этом к другим, более прозаичным, способам передачи информации.

— Что? — спросил я, тем самым признавая, что, в отличие от нее и ее брата, пока еще не научился читать мысли.

— Передай осетра, пожалуйста. — нисколько не смутившись, попросила Алина.

— Без проблем. — я зацепил щипцами еще один кусок осетрины и положил девушке на тарелку. — Картошки?

— Нет. Норму по углеводам сегодня я уже набрала. А вот белок пока еще в дефиците. Что недопустимо, учитывая, что завтра у нас первый день обучения. Я склонна считать, что он будет тяжелым.

Я тоже был склонен так считать. А еще, глядя на то, как старшекурсники налегают на еду, я был склонен считать, что сегодняшний пир это первый и последний раз, когда нас так кормят. Ну, может, еще один такой же будет, когда учебный год закончится, но точно не раньше. Как и вино, весь этот царский пир — лишь ловушка для тех, кто решил, что с поступлением в Академию все его проблемы остались позади. Аристократические детишки решили, что они теперь взрослые, и родители им не указ. Простолюдины решили, что они теперь наравне с аристократами, а значит им и сам черт теперь не брат…

Но ни те, ни те, похоже, не понимали до конца, куда попали. Какие бы проблемы в Академии ни были, но изначально она была задумана для того, чтобы из нее выходили солдаты. Воины. Закаленные бойцы, способные справиться с любой трудностью.

А для того, чтобы что-то закалить, надо это сначала нагреть докрасна, а потом сунуть в холодную воду.

И нас эта самая холодная вода еще только ожидала…

Глава 16

Как же я оказался прав! Буквально дословно — вплоть до той самой «холодной воды»!

Ведь ранним утром, по ощущениям часов в шесть, не позже, по Академии снова разнесся уже знакомый нам глухой удар колокола. Только на сей раз вряд ли его снова издавал настоящий колокол с борта безымянного корабля — уж скорее громкоговорители внутри Академии, хотя звук был один в один. Не удивлюсь, если это на самом деле хорошая запись того самого громогласного колокола, которую использовали как сигнал к побудке.

Так вот, когда этот самый раскат медного грома прокатился по коридорам Академии, больше половины первокурсников, включая меня и всех тех, кого я вчера предварительно определил в простолюдины, сразу же проснулись и повскакивали со своих кроватей. За себя я могу сказать, что такие ранние подъемы по «шухеру» для меня были привычным делом, по крайней мере, ощущалось это именно так.