— Не похоже, да. — адмирал кивнул. — Но никак иначе это не назвать язык не поворачивается. Заболевшие ржавкой люди сначала ощущают общее недомогание, похожее на простуду или грипп, после чего у них начинают отказывать внутренние органы. Причина этого — в том, что их кровь перестает работать так, как задумано природой, заболевшие желтеют, как при желтухе, а печень и селезенка распухают и становятся твердыми. Все это сопровождается высокой температурой, которую невозможно сбить никакими способами, а под конец заражения, которое может длиться годами, у человека просто начинают отказывать внутренние органы. К тому моменту у него на коже уже проступают характерные следы коричнево-ржавого цвета, из-за которых болезнь и получила свое название.

— Звучит жутко. — честно признался я.

Действительно, честно. Одно дело — сражаться с очевидным противником, зная, что от смерти тебя отделяет только твое, — или его, — мастерство. Другое дело — знать, что противник может ударить по тебе оттуда, откуда ты его даже не увидишь, и только лишь от тебя зависит, узнает он о твоем местоположении или нет.

И совсем третье дело — когда ты в принципе даже не знаешь о том, что противник существует, а узнаешь об этом только тогда, когда уже становится поздно. И ничего не можешь с ним поделать, ведь этот противник — внутри тебя.

— Это заразно? — уточнил я очень важный момент.

— От человек к человеку не передается, если ты об этом. — адмирал покачал головой. — Можно хоть целоваться в десны с больным, ничего не случится. Опасно только топливо, но зато опасно во всех отношениях — бытует мнение, что даже выхлоп зараженного топлива может спровоцировать болезнь. Единственный момент, благодаря которому человечество все еще существует — опасна только малая часть топлива. Примерно каждая десятая бочка. Но даже контакт с опасным топливом еще не значит, что человек заразился — исследования показывают, что шанс заразиться в районе десяти процентов. То есть, можно считать опасной каждую сотую бочку.

Каждая сотая бочка — это все равно очень много. Сколько таких бочек заливается в двигатель корабля когда он идет в дальнее плавание? Тысячи. А значит шанс заразиться уже не так уж и мал, особенно если учесть механизмы распространения болезни.

— Но нет худа без добра! — внезапно улыбнулся адмирал. — Бытует мнение, что ржавка — это единственное, что в данный момент удерживает страны от новой войны. Многие считают, что если бы не было болезни, если бы страны не были заняты поиском лекарства от этой напасти и внутренними проблемами, связанными с этим, то мир бы давно уже полыхал снова.

— Вы тоже так считаете? — я решил сразу прояснить ситуацию.

— Я… — взгляд адмирала на мгновение затуманился, словно он нырнул в глубины памяти…

А потом резко встряхнулся, как попугай, на которого упали первые капли тропического ливня, и сурово посмотрел на меня:

— Я считаю, что вы, курсант Дракс, тянете время! Вот что я считаю! А я вытащил вас из спальни вовсе не для того, чтобы тут штурвальные спицы точить! Вас еще ожидает персональное занятие, так что — марш вниз по лестнице, раз-два!

Глава 23

Адмирал привел меня в стрелковую галерею, но явно не для того, чтобы стрелять. Об этом говорило как-то, что в поле зрения не было ничего стрелкового, так и то, что я и без тренировок адмирала прекрасно умел стрелять. Пожалуй, получше многих умел.

— Я видел, кстати, как ты провел сегодняшний бой. — адмирал как будто бы решил сразу же подтвердить мои мысли. — Отличная техника, надо сказать! Победить Криса Кросса — это вполне себе уровень, хочу я тебе сказать! Он, конечно, пока еще щенок, но это щенок самой злобной и самой умелой собаки в этом полушарии.