— Ты сейчас Света или Звин? — уточнил Костя, уже слегка подзабывший о своем репациенте…

— И то, и другое, — промурлыкала вопрошаемая, томно потянулась и заявила. — Но ночью лучше быть Звин! Мне понравилось!

— А почему ты решила, что была ночь? — удивленно спросил Костя.

— Ну… Короче, ночь была! Я так хочу, — ушла от прямого ответа Света-Звин в типично женском стиле. — А сейчас рассвет. Считай, что на вороне я тренировалась в метании. Мы вообще где?

— Меня больше интересует, когда. Деревья знакомые и привычные. Скорее всего, вокруг нашего времени. А плюс-минус пятьсот лет большого рояля не играют.

— Ага! Березки, елочки… Что делать будем?

— А ты что хочешь?

— Ну… Сначала всё-таки понять, где мы.

— Тогда уж сначала отойти от шлюпки метров на триста. Она самоуничтожится скоро, таймер на пятнадцать минут выставлен, а мы уже сколько тут бездельничаем. Всё полезное снаружи, а бесполезное нам не полезно.

— Ну, пошли, предусмотрительный мой! — Светка небрежно подхватила могучей лапой пару мешков и двинулась в чащу, помахивая плотно набитыми емкостями.

Через десять минут оба, сидя на куче мешков, сундуков и сумок, с интересом наблюдали, как покинутая шлюпка начала медленно оседать, складываясь внутрь самой себя, а потом осыпалась кучей порошка, напоминающего ржавчину.

— Надо какую-нибудь пещеру найти, — произнесла Светка. — Не таскаться же с сумками, как торговки на рынке.

— Можно захоронку вырыть. Даже крестик на карте не нужен, без проблем найдем.

— Ага! Хорошо быть йети! — улыбнулась девушка.

— И это я слышу от той, которая целый месяц мочила мне слезами шерсть на тему ненравящегося тела.

— Я передумала! Теперь оно мне нравится!

— Чисто женская логика!

— А ты чего хотел? — Светка снова жизнерадостно оскалилась в улыбке. — Я же женщина!

Под несмолкающий треп вырыли большую узкую яму. В нее сложили большую часть поклажи, закрыли тайник, наскоро сработанной из прутьев орешника крышкой. Поверху Костя аккуратно размотал полосы дерна и, не стесняясь, помочился на результат своей работы.

— Интересно, есть ли тут звери, которые пренебрегут нашим запахом?

Вопрос был риторическим, но напарница ответила:

— Не, животные умные, свою жизнь берегут.

— Вот и я так думаю. А человек не должен ничего заметить. Орешник я метрах в пятистах ломал.

— Куда дальше?

— Помозговать треба… Ты что мыслишь?

— Я? — удивилась девушка, обтерла грязные лапы о пушистую задницу, потом задницу о траву и в который раз улыбнулась. — Ты мужчина, ты и мысли! У меня женская логика: типа, я должна идти за мужчиной и управлять им исподтишка. Чтобы он даже не догадывался, что им управляют!

— И зачем ты мне это рассказываешь? — ехидно поинтересовался Костя.

— Ну… Ты слишком умный. Всё равно догадаешься, — без тени смущения призналась девушка.

Разговор был прерван возникшим шумом, едва заслышав который, Костя бросился под крону самого большого дерева, за руку таща ничего не понимающую Светку.

— Ты чего, — прошептала та, уже прижатая к стволу его телом. — больно же!

— Тихо! Заметят!

— Кто? Ты нормально сказать можешь?

— Юнкерсы!

— Какие «юнкерсы»? — не сообразила Светка.