— Мы на верном пути! — Густав сказал громко, так, чтобы услышали все. Когда отмахиваешься обеими руками от назойливых комаров, которые словно в сговоре с проклятыми большевиками, надо пользоваться малейшей возможностью подбодрить подчиненных. А вообще, фельдфебель не удивится, если русские действительно сговорились с насекомыми. Иначе, почему те так больно кусаются?..

* * *

Немцы не появлялись. По всем расчетам они должны были подойти через час-полтора после ухода детей. Прошло уже три, а никакого шевеления не наблюдалось. Рысенок еще раз глянул на часы. Он делал это всё чаще, окончательно изведясь ожиданием.

Куда пропал враг? Может, обошли? Если у них есть предатель-проводник — запросто. А предателей тут изрядно. У многих, по-прежнему голова забита капиталистической пропагандой… Но смысл обходить их группку? Сойди со следов — потом не факт, что сможешь их найти. Да и как немцы узнали, что надо идти не прямо по проторенной тропе?! А вот нету никого. Тишина, только птицы поют привычные песни. Если фрицы были близко, птахи либо замолкли бы, либо, наоборот устроили гвалт, взмывая ввысь и переполошено ударяя крыльями по густому летнему воздуху.

Может, фрицы бросили погоню и решили вернуться? Мол, куда беглецы денутся, раньше или позже нарвутся на какие-нибудь части.

Может такое быть? У немцев же приказ — догнать и поймать! Или нет. Мало мы о них знаем, очень мало…

— Рысёнок! — окликнул негромкий низкий голос.

Боец резко перекатился в сторону и замер, оглядывая окрестности поверх прицела «светки». Никого. Вот черт! Мерещится уже! Вот же накрутил, себя как…

— Ты меня слышишь?

И опять никого. С ума сошел, что ли?

— Что, говорить разучился? — в голосе послышалась ирония, — слышишь или нет? Знаю же, что слышишь.

Пограничник мучительно вспоминал, что надо делать в таких случаях… Что-то, типа краюхи хлеба, брошенной за левое плечо, или пуговицы «по-бабьи» перестегнуть… Нет, не вспомнил толком ничего. Уставами данная ситуация точно была не предусмотрена.

— Да слышу, слышу, — пробурчал он, решив все-таки ответить, — ты где?

— Везде, — ответил голос. — Вокруг тебя. Да не верти башкой, отвинтится.

Эту фразу маленькому Косте часто говорил отец. Слово в слово, с теми же интонациями…

— Не придут немцы. Заблудились они, — продолжил невидимка.

— Как заблудились?

— Молча. И не разблудятся. Так что ваша героическая гибель временно отменяется. Можете снимать заслон. Заодно еды детишкам отнесёте.

Нет, точно, грезится… Рысенок бросил взгляд на поляну. Никого. А что, если гранатой по тем кустам? Словно, почувствовав, кусты трепыхнулись… Ну, хоть не грезится, а живой кто-то там спрятался. А раз живой… Бронебойная пуля с шести метров шейку рельса пробивает.

— Какой еды?

— Вот этой, — произнес голос. — И гранатой в меня не надо. И стрелять тоже…

Из подозрительных кустов вылетела какая-то крупная птица, а в трех метрах от бойца на землю грохнулся огромный мешок. Потом второй.

— Это что?

— От, дурной, — опять отцовская фраза, — сказал же — еда! Каждая упаковка — одна порция на взрослого. Забирайте, и валите за детьми. Понял?

Пограничник подполз к мешку и заглянул внутрь. Блестящие серебристые упаковки.