Глава 8

3 августа 1941. Белоруссия

Четверка затаилась на опушке, внимательно рассматривая очередную находку. Находкой был склад. Немаленький и хорошо охраняемый. Пулеметные вышки по углам. Двойной забор из колючей проволоки, между которым различалась хорошо натоптанная патрульная тропа. Все свободное пространство занято штабелями боеприпасов и какими-то ящиками. В левом углу вытянули, словно натруженные ноги, станины затянутые брезентом здоровенные пушки.

— Гаубицы, — уверенно определил Яшка. — Сто пятьдесят миллиметров минимум. Если таких орудий разозлить, вокруг будет хуже, чем в заведении тети Сони, когда до нее придет облава из Одесского уголовногу сыску!

— Склад армейского артиллерийского резерва, — с видом знатока произнесла Светка, — отсюда ежедневно уходит транспорт со снарядами на передовые позиции. Ну не совсем на передовые, пушки такого калибра не стоят на линии траншей.

— А ты откуда знаешь? — удивился Грым. — Ты ж у нас штатская.

— Читала! Точнее, слушала, — поправилась девушка. — Книга такая была, там спецназовец крутой из будущего провалился. Сюда, естественно, на эту самую войну. Только попал в человеческое тело, а не в йети. В уголовника какого-то. Вот он такой склад и грохнул.

— В одиночку?

— Ага! — радостно кивнула Светка. — Крутой дядька! Такому больше и не надо никого! Сам справился!

— И как? — Любецкий перестал паясничать, и прислушался.

— Машину заминировал. На подъезде. Гранату в лед вморозил и соли в бак насыпал. Машина утром не поехала, а потом граната оттаяла, всё и грохнуло.

— Таки ему было зимой. А до нас мороженых гранат еще не завозили. И с эскимо имеем проблем. — задумчиво протянул Яшка. — Но я вам скажу, мне его решения нравятся. Светочка, будьте так любезны, записать мне адресочек автора. И прочих особых примет. Если шо, зайду до него в правильном году и немного познакомлюсь. Таких интересных граждан надо знать в лицо и по имени.

— Фамилию не помню, — наморщила нос Светка, честно попытавшись вспомнить. — Но его Сашей звали. Точнее, дядей Сашей.

— Автора или героя? — уточнил Костя.

— Обоих, — ответила девушка, — и автора, и всех его героев. Все дяди Саши. И всем под полтинник, — она еще подумала, — автору, наверное, побольше немного…

— Таки Ви считаете, что в будущем будет мало Саш? — съязвил Любецкий. — Или грязно намекаете, шо всех будут звать Светами, в честь великой огнетушителеметательницы?

— Такой — один! — отрезала Звин. — А кое-кто рискует заработать по лбу за глупые шутки. Нет, лучше я ему язык болтливый оторву. Вот.

— Бог с ним, с автором, — прервал зарождающуюся перепалку Грым, — что делать будем?

— Кирдык! — предложил Шамси и грязно выругался.

Ежедневные уроки русского языка, которые по собственной инициативе всю неделю давала при помощи телепатии таджику Светка, уже принесли весомые результаты: «железный» лучник-кашевар прекрасно понимал не только обоих йети, но и весьма своеобразный Яшкин сленг. Но говорить пока побаивался. Зато мат освоил блестяще — сказывалось тольяттинское происхождение учительницы и своеобразный метод обучения, при котором никакие нюансы не скроешь. Особенно, если и не пытаться. Да и сам академик Марр в беседе с лингвистом всех времен и народов, товарищем Сталиным, категорически и, в тоже время с прискорбием, отмечал, что лучше всего запоминается ругань.