Когда они вернулись к костру, Костя сумрачно посмотрел на Любецкого и произнес:

— Яшка, мать твою за ногу, признавайся, тебя же, небось, еще и воровать учили?..

4 августа 1941 года. Белоруссия

К объекту подкрались в районе двух часов ночи. До раннего еще августовского рассвета времени было достаточно…

Службу немцы несли как положено. Два патруля по два человека, подсвечивая себе неяркими фонариками, медленно и грустно наматывали круги по тропе вдоль забора. На обеих вышках у пулеметов торчали фигуры часовых, слегка подсвеченные на фоне неба ярким светом из приоткрытых ворот штаба… Всё по уставу. Но и не более.

— На вышках по одному всего… — тихо сказал Костя. — Работаем, как собирались…

Четверка разошлась. Атака, естественно, планировалась одновременно со всех направлений. Но часовой у ближнего пулемета погиб чуть раньше. Решил не вовремя закурить. А ведь наверняка говорила мама маленькому Гансику или Фридриху, что курить вредно для здоровья. И Минздрав их немецкий (или что у них там) предупреждал. А вот не послушался мальчик. Взрослым себя возомнил. И прилетела на огонек вспыхнувшей зажигалки стрела из леса. Пусть лук у Шамси был и не фамильный, а собственноручно сделанный из подручного материала, но с шестидесяти метров охотник не промахнулся. Архаров в горах Памиро-Алая стрелять труднее. Уверенное движение рук, тихий шелест летящей смерти, и широкий наконечник заточенным острием миниатюрного серпика перехватил горло…

От толстого ствола разлапистого дуба отделилась неясная тень и коротко взмахнула двумя руками. Два ножа с чуть заметным хрустом вошли в спину патрульных, только что миновавших роковое дерево. Внимательнее надо быть ребята, а то вот затаится под деревом такой товарищ, что умеет ножики кидать, как стрелять, по-македонски… Он еще к вам по-человечески отнесся. А мог ведь и кнутом…

Йети работали проще. Хотя в этот раз Светка тоже не побрезговала холодным оружием. Любимый огнетушитель легко отыскал голову второго пулеметчика. Тот не курил, сберегая здоровье, но глазам йети и не требуется подсветка. Поможет ли здоровый образ жизни, когда голова разлетается на куски, забрызгивая площадку содержимым, а тело, такое любимое и бережно хранимое, оседает неопрятной кучей?..

Только второй патруль ушел в Края Вечной охоты без помощи убийственных железок. Они просто нос к носу столкнулись с Грымом. Йети «материализовался» прямо перед перепугавшимися немцами и, не дожидаясь, пока запаниковавшие фрицы поднимут крик, просто и банально ударил. Дважды. Нокаут. Вечный. Слишком разные весовые категории у бойцов для честного боя. Да и не заслуживают они честного боя…

Через минуту после начала операции, вся четверка уже была внутри ограждения. Две фигуры скользнули к казарме. Две к штабной постройке. Йети свернул шею полусонному часовому, а потом передавил так и не проснувшихся штабных. Подхватил замешкавшегося Шамси и рванул на всех парах к позициям зенитной батареи…

Второй паре предстояла более тонкая работа. Стоило подойти к казарме, как дверь распахнулась, и оттуда в сторону отхожих мест протопал одинокий немец, мучимый несварением желудка. От ворованного оно завсегда так бывает…

В приоткрытую дверь удалось разглядеть кусочек казармы. И дневального, который сидел за загородкой, слева от входа и мужественно боролся со сном. По всей видимости, сон побеждал. И глаза дневальный приоткрыл только тогда, когда хлопнула дверь. Чтобы немедленно закрыть их обратно, побуждаемый еще и ментальным посылом. Он бы и сам, наверное, заснул, но так надежнее… Яшка, подгоняемый ненавистью к похитителям инструмента, скользнул внутрь, на ходу выдергивая оба ножа….

Звин, усыпив дневального, в три прыжка достигла линии сортиров и настежь распахнула хлипкую дверь… Вряд ли немец когда-либо до этого в своей жизни гадил так быстро и качественно.