Я продвинулась чуть дальше и мгновенно поняла, что там блестело: спицы в колесах отцовского кресла. Его кресло стояло припаркованным рядом со скамьей, сколоченной дедушкой. Мой отец сидел на скамье и вроде бы спал, но он был не один. Рядом с ним дремала Амалия, положив голову ему на плечо и держа его лежавшую на бедре руку.

Стейси затаила дыхание.

– Это же не твоя мать, – прошептала она.

– Это Амалия, – кивнув, тихо ответила я. – Видишь, они сидят там и охраняют нас. Чтобы у нас все было в порядке. – Я улыбнулась, тронутая заботой отца и Амалии. – И у нас все будет в порядке, – добавила я. – Поэтому давай-ка вернемся, ладно? Они совсем рядом, если вдруг понадобятся нам. Но по-любому я клянусь тебе, что там, в сторожке, никого нет.

– Но… – Ее явно озадачило то, что меня ничуть не расстроила увиденная нами сцена. Что я, видимо, на самом деле сочла их присутствие только успокаивающим. А я так и считала.

– Но она же не твоя мать, – опять повторила Стейси. – А сидит с ним как…

– Ничего особенного, – бросила я и направилась обратно к лесному домику, с радостью услышав, что она поплелась за мной.

– Но она же не твоя мать! – хватая меня за руку, опять воскликнула она. – Неужели ты ничуточки не огорчилась?

Я остановилась и взглянула на нее.

– Вообще говоря, – ответила я, – она и есть моя мать.

– Я могла поклясться, что видела какие-то конечности, высунувшиеся из-под твоей кровати, – робко заявила она, с опаской вступая в дом.

Мы устроились на кроватях, прижавшись спинами к прохладным каменным стенам, и я рассказала ей об Амалии.

– Она – моя биологическая мать, – пояснила я. – Амалия живет в нево… – я вовремя спохватилась, – живет в том потрясном коттедже, что стоит по дороге отсюда, не доходя до дома бабушки. Именно она, как я тебе говорила, дает мне уроки танцев.

– Так… тебя удочерили?

– Ну, отчасти. Отец мне родной… то есть он тоже мой биологический отец. – Я сомневалась, что это правильное определение в отношении мужчины. – Но моя мать… с которой ты познакомилась… Нора. Она удочерила меня. В общем, видимо, меня можно считать удочеренной наполовину.

– Вынос мозга, – коротко откликнулась Стейси.

– Ничего заумного. Лично для меня. Короче, я привыкла. – Я пожала плечами. Ничего особенного. – Амалия жила здесь всю мою жизнь, и я всегда знала, что именно она родила меня, то есть из этого никогда не делали никакой особой страшной тайны.

– Но… по-моему… она вроде как питает к твоему папе особо нежные чувства!

– Ничего особенного она не питает, – с досадой возразила я.

– Ну, она прижалась к нему и держала его руку. На его бедре!

– Они давно дружат, – сказала я, хотя пришлось признать, что раньше мне не приходилось видеть их в такой близости.

«Интересно, – подумала я, – расстроилась бы мама, увидев их сейчас?» Но я не собиралась давать Стейси понять, что у меня вдруг зародились сомнения.

– Ты делаешь из мухи слона, – уверенно заявила я.

Стейси откинула голову к стене и задумчиво изучала потолочные балки.

– Значит, твой отец уже был женат на твоей матери, когда трахнул Амалию? – спросила она.

– Что? Нет! Конечно же, нет!

Неужели он изменил матери? Как это могло случиться? Я вдруг обнаружила, что некоторые части истории мне неизвестны.