А хозяин тем временем налил себе большой стакан чаю со льдом и уселся напротив нас.

— Если судить по той информации, которую я прочитал в наших газетах, все эти убийства представляются мне формой изнасилования, причем на почве маниакального бреда невинности. Во-первых, его жертвами всегда становились невесты до первой брачной ночи. А во-вторых, его действия были направлены на то, чтобы люди потом долго не могли забыть этого кошмара. Другим словами, он наносил удар по самым священным основам нашего общества. Лично я рассматриваю эти убийства как последовательный акт очищения.

— К сожалению, мистер Дженкс, — сказала я, стараясь не обращать внимания на этот бред, — мы пришли к вам вовсе не для того, чтобы выслушивать ваши профессиональные суждения. У нас есть к вам конкретные вопросы на которые хотелось бы получить столь же конкретные ответы.

Дженкс откинулся на спинку кресла и изобразил крайнее удивление.

— Это прозвучало как-то чересчур официально.

— Ну, это вам судить, — недовольно поморщилась я и положила перед собой портативный магнитофон. — Не возражаете, если я запишу нашу беседу?

Он подозрительно посмотрел на меня, хитро прищурился, а потом махнул рукой, будто его это совершенно не волновало.

— Итак, мистер Дженкс, — начала я, нажав на кнопку записи, — я хотела бы вернуться к этим ужасным убийствам. Вам известно о них что-нибудь такое, о чем еще не писали в газетах?

— Что именно? — встрепенулся он, нервно заерзал, но быстро овладел собой. — Нет, нет, ничего такого мне не известно.

— Вы знаете, что недавно в Кливленде было совершено третье убийство молодоженов? На прошлой неделе?

— Да, я читал об этом в газетах. К вашему сведению, я прочитываю каждый день пять-шесть газет.

— А вы не обратили внимания на то, кто именно стал последней жертвой убийцы?

— Какая-то парочка из Сиэтла, если не ошибаюсь, — спокойно отреагировал Дженкс. — По-моему, кто-то из них занимался организацией концертной деятельности.

— Жених, — подтвердила я, внимательно наблюдая за ним. — Джеймс Воскул. А невеста некоторое время проживала в Сан-Франциско. Ее девичья фамилия Когут. Вам о чем-нибудь говорят имена этих людей?

— Нет, а почему вы спрашиваете?

— Значит, вы никогда не встречались с ними? — продолжала допытываться я. — И весь ваш интерес к этому делу объясняется лишь болезненным любопытством?

Он впился в меня пронзительным взглядом, словно готовился проглотить без остатка.

— Именно так, мадам. Болезненное любопытство является неотъемлемой частью моей профессии.

Я открыла папку и вынула оттуда верхнюю фотографию. Дженкс играл с нами так, как привык это делать раньше, когда оставлял на месте убийства таинственные знаки, своеобразные ключи к разгадке.

— Это может освежить вашу память, — сказала я, небрежно швырнув фотографию на стол. — Это Кати Когут, та самая невеста, которую убили совсем недавно в Кливленде. А рядом с ней, если не ошибаюсь, вы.

— Да, это я, — наконец произнес он. — Очень хорошая фотография, но, моя дорогая, я не могу вспомнить, при каких обстоятельствах фотографировался с этой женщиной. Подскажите, откуда у вас она?

— Это было сделано в Сан-Франциско во время презентации фильма «Колючая проволока».

— Ах да, — глубоко вздохнул он, как будто действительно вспомнил эту презентацию.

Я пристально наблюдала за Дженксом и видела, как он лихорадочно ищет нужный ответ. Он, определенно, очень умен и к тому же превосходный актер.