Он наблюдал закручивающиеся в спирали звезды, будто далекие шутихи ребятишек. Рука упала на сумку с монограммами, пристегнутую к поясу. Он о ней забыл. Взглянул вниз, когда услышал щелчок, и на мгновение забыл о звездах.

Его камни, какие они восхитительные. Как он мог с такой легкостью выбросить их из головы?

Он коснулся их пальцами и улыбнулся. Да, они были правдой. Кусок минерала никогда тебя не предаст. Каждый уникален, целый мир в себе, и безвреден. Его глаза наполнились слезами.

– Я люблю вас, – прошептал он и, один за одним перебрал их и вернул в сумку.

Заново прикрепляя ее к поясу, он наблюдал за своими руками. Пальцы покрылись влажными пятнами переродившейся материи. Но его руки были прекрасны, так она сказала. И она права, конечно. Он поднес их к лицу, и волна энергии прошила его тело и осталась в нем. Он знал, что теперь стал сильнее, чем отдельный человек или целая нация. А вскоре будет сильнее, чем весь мир.

И еще раз он обратил свое внимание на водоворот, втягивающийся в центре: Саммит.

Через несколько мгновений он должен быть там.

Когда прибыло сообщение его первая реакция была очень громкой:

– Черт! Почему я?

Но вскоре он уже знал ответ и в дальнейшем ограничился только словами.

Прохаживаясь, сделал паузу, чтобы удариться коленом и отложить свой ленч. А через некоторое время обнаружил, что находится в саду на крыше и курит сигару, пристально глядя в сторону запада.

– Расовая дискриминация, вот что это такое, – пробормотал он и двинулся к спрятанной крышке, неловко ее открыл и ударился другой коленкой.

– Пришлите мне другой ленч в библиотеку манускриптов, через час, – заказал и не стал дожидаться ответа.

Он продолжал шагать, вдыхая запахи жизни и растительности, что окружала и полностью его игнорировала.

День был серым, и человек повернул на восток, где облако закрывало его солнце. Взглянул на него и через несколько минут оно рассеялось.

День прояснился, но он зарычал, вздохнул и ушел от этого.

– Всегда чучело, – произнес, когда вошел в библиотеку, затем снял свой жакет и повесил на крюк рядом с дверью.

Он пробежал глазами по рядам контейнеров, содержащих наиболее полную коллекцию религиозных манускриптов галактики. На полках, под каждым контейнером, была обозначена область факсимиле оригиналов. Затем прошел в следующую комнату и продолжил поиск.

– Вверху, у потолка, – вздохнул он. – Я мог бы догадаться.

Затем приставил лестницу к трем футам кумранских свитков, сбалансировал ее и поднялся.

Зажег сигарету, когда сел в легкое кресло с копией «Книги Жизни Манифолда Перилса и Плис для Продолжающегося Дыхания», древнего пейанского манускрипта, на коленях.

Через несколько мгновений, позже, показалось, что услышал щелчок и запрограммированный кашель у правого локтя. Робот вошел, бесшумно развернулся на толстом ковре, подошел к человеку и опустил закрытый поднос на более приемлемый для принятия пищи уровень. Затем продолжил манипуляции и открыл его.

Он ел машинально, продолжая читать. Через некоторое время заметил, что робот вышел. Он не помнил, что же такое съел за ленчем.

Продолжал читать.

Обед прошел в той же манере. Подошла ночь и вокруг него включилось освещение, усиливаясь по мере того как темнота сгущалась.

Уже посреди ночи он перевернул последнюю страницу и закрыл книгу. Потянулся, зевнул, поднялся и пошатываясь пошел. Он не почувствовал, что правая нога затекла. Сел обратно и подождал, пока снова сможет двигаться. Когда все прошло, поднялся по лестнице и заполнил нишу. Затем обратно поставил лестницу в угол. Он мог бы иметь роботов‑экстензоров и гравилифты, но предпочитал старые модели библиотек.

Он прошел мимо затянувшихся окон и зашагал к бару на западной террасе.