Круговую волну из песка я принял на один из двух моих щитов, тот, что жесткий. Оба щита могут выдержать любой удар, но у каждого есть свои слабые стороны. Щит, например, очень трудно удерживать. Секунда и все — невидимая преграда перестает существовать. И лишь через пару секунд я могу поставить ее вновь. Гибкий щит работает по принципу искажения пространства — просто меняя направление летящего в меня… ну, что бы там в меня не летело. В минусе то, что выдерживает такая защита не так чтобы много ударов. Я, например, могу удержать шесть попаданий. Пули это или снаряды из корабельного орудия, все едино. Хуже, если будет шрапнель или, например, осколочная мина. Щит примет на себя шесть поражающих элементов и исчезнет, оставив меня на расправу всех остальных. Так что выбор щита очень важен, и порой, да почти всегда, проще тупо увернуться или уйти Рывком. Здесь и сейчас противник сбит с толку и вымотан. Мне легче поставить щит и продолжить стрелять, что я и делаю. Выстрел, выстрел, выстрел…. Убираю «Плевок» и достаю «Пять-семь». Выстрел, выстрел. Еще один в сердце и голову. Все. Денег я сейчас потратил немало, но за скорость и удобство всегда приходилось платить. Так, что там у нас дальше? О. Надо бы подсократить количество массовки, решившей направить на меня оружие. Главное, всех не перебить — свидетели тоже нужны.

Рывок, еще один, и вот я у ближайшего ко мне человека. Правой отвожу руку с Глоком семнадцатым, а левой бью хуком в челюсть. И сразу ухожу в сторону. Похоже, народ так впечатлился моей победой над «ветераном», что их главной целью стало попасть в меня несмотря ни на что. Мужик, получивший от меня в челюсть, падал на землю, поймав не меньше десяти попаданий из Глоков и P90 охраны. Рывок, и очередной неудачник улетает от моего Толчка в сторону одного из своих. Рывок, подшаг, удар в поясницу, и парализованный человек становится моим щитом на пару секунд. Достаточно, чтобы поразить восьмерых охранников из своих «Пять-семь». Перекат, и еще четверо словили пули в ноги. Рывком приблизился к почти поднявшемуся «снаряду», и, вздернув его за шкирку, приставил один из пистолетов к дрожащему подбородку, второй направив в сторону хоть и раненых, но еще живых охранников. Мгновение-другое, и все правильно понявшие меня люди начали откидывать в сторону оружие. Ударив в основание черепа стоявшего передо мной человека, направился в сторону особняка, не забыв по дороге вырубить возившегося на земле чувака. Того самого, что был целью моего «снаряда». Выстрела в спину я не опасался — чувство взгляда, помноженное на чувство опасности, в любом бы случае меня предупредило, а тут еще и страх за свою жизнь людей, что пережили уничтожение большей их части меньше чем за минуту. Да и бой с «ветераном», который они видели, тоже не стоит забывать.

Обнаружение жизни показало, что остатки охраны разбегались, кто куда, а на втором этаже особняка сейчас находились всего двое. Остальные рассредоточились по дому, замерев на одном месте, прямо-таки приглашая выбить их по одному. Идиоты. Что ж, этих тоже придется вынести, Акеми, вроде, про «воинов» говорила, будет неприятно, если пусть даже один такой смертник вмешается в разгар нашего поединка с «учителем». Хотя, вряд ли они там все поголовно «воины».

К первому засевшему в засаде я подошел под отводом глаз. Тот сидел в углу гостиной, прикрытый огромным креслом. Тихо подойдя к нему, нанес удар в висок. Тц, «Воин». Наступаю ногой на калаш упавшего человека и падаю тому коленом на грудь.