ЗАШИБИСЬ!

— Рейз.

— Коллирую.

А может у него там тоже стрит? Мдя. Четвертая карта — валет. Пипец, просто пипец. Что-то мне подсказывает, что у него там точно стрит.

— Чек. — Хм. То ли там не все так хорошо, то ли меня разводят. И закон подлости говорит, что разводят.

Хорош траурный марш отстукивать, Максимка. Думай. Один раз меня уже поимели со стритом на руках, как бы второй раз не нарваться. Десять, валет, дама, король. Даже если у Хатано пара какой-нибудь из карт, лежащих на столе, фул-хауса у него нет, пока нет. А значит, играем. Но осторожно, мне и этого банка хватит.

— Чек.

Последней картой оказалась девятка. Вообще жесть. Стрит на столе.

— Олл-ин. — Фул-хауса у тебя все равно нет. Так что плевать.

— Коллирую.

— Вскрываемся, господа, — раздался голос крупье.

И вот он переворачивает карты. Два короля. Все же он рисковый мужик. До последнего имел лишь три короля, и только с девяткой к нему пришел стрит. Переворачиваю свои карты. Валет, туз. Стрит с тузом — я выиграл. И стал самым богатым на столе. Мву-ха-ха-ха!

— Тц. Тебе везет как… как новичку, Сакурай-кун.

— С этим трудно не согласиться, Хатано-сан.

— Что ж, желаю тебе дальнейшей удачи. Лишней она не будет.

За следующий час мы с Чесуэ умудрились продуть по десять миллионов, которые отошли Соге с Исикавой. Но при этом я все равно оставался самым богатым, со своими ста десятью миллионами. Обладатель печатки имел тридцать, а эта сладкая парочка — по сто. Остальные столы были пусты, освободившийся народ столпился вокруг нашего стола, оттерев в сторону дам, и внимательно наблюдал за нашей игрой. Понять их внимательность можно, ведь именно с нами в следующий раз их может свести судьба.

Смотрю выпавшие мне карты. Восемь, девять. Чуть ниже среднего. Надо дождаться флопа, мало ли что там придет. Сога ставит пятьдесят тысяч, Исикава с ходу поднимает до пятисот, а Чесуэ до двух миллионов.

— Однако, — сказал я, окинув взглядом аристократа с печаткой. Бросил взгляд на толпу, на Исикаву с Согой, на часы. Пять часов сидения, задолбало. — Поддерживаю.

Первый круг торговли закончился ставкой в три миллиона и банком в пятнадцать. Карты никто так и не сбросил. Флоп. — Валет, туз, десять. Лично у меня стрит без одной карты, но мне, если честно, плевать. Если не придет стрит, скину сразу за кем-нибудь, а если никто не скинет, тем лучше. Игра, наконец, завершится.

На втором круге мы все добавили еще по шесть миллионов. И вот четвертая карта — валет. Лично для меня все хреново, но шанс, что выпадет дама или семерка, еще есть. Сога чекует, Исикава ставит еще один лям, а Чесуэе поднимает ставку до пяти. Я коллирую, как и Сога.

— Какая интересная игра, — заметил Исикава, обмахиваясь своим веером. — А поставлю я, пожалуй… двадцать один миллион.

Забавно, именно столько осталось денег у Чесуэ.

— Коллирую, — пошел тот ва-банк.

Как все интересно закручивается. Ну что ж, поддержу, пожалуй, и я ставку.

— Колл.

— Олл-ин. — Что за… Сога совсем свихнулся! Либо у него офигенные карты. Либо он блефует. Либо… а-а-а, хрен поймешь.

— По… потрясающе, Сога-сан. Даже не знаю, что теперь делать. Хотя, я, пожалуй, поддержу. — Да что за нах здесь происходит?! И что МНЕ теперь делать?

В этот момент ВСЕ пялились на меня. Люди, собравшиеся вокруг нашего стола, Сога с Исикавой, даже фигурки на втором ярусе смотрели именно на меня. И мне, как ведьмаку, чувствующему все эти взгляды, очень такое не нравилось.