— Следующий лот нашего аукциона, господа, не совсем обычен. Это не какая-то конкретная вещь, а целая компания, занимающаяся программным обеспечением. Представляю вашему вниманию Ямасита-Корп! В свободной продаже эту компанию вы бы не увидели. Лишь благодаря несравненной игре в покер принца Оамы у вас есть шанс купить ее. По последней оценке стоимость Ямасита-Корп перевалила за два миллиарда рублей, но на нашем аукционе начальная цена за эту компанию всего сто миллионов. Итак, господа, я жду ваших предложений!

И молчание. Поверить не могу, что никому ничего не надо. Аукционисту пришлось еще дважды рекламировать и расхваливать этот лот, прежде чем появилось первое предложение.

— Сто десять! — поднял я руку.

— Сто десять миллионов, господа! Юный Сакурай Синдзи все же решился попробовать поуправлять своей собственной компанией. — Хе-хе, во время покупки «Слезы Меланьи» мое имя как-то не всплывало. «Молодой человек» и «спутник госпожи Охаяси», за что я пометил этого Нисидзоно в свой личный черный список, на почетное четырнадцатое место. При случае припомню.

— Сто двадцать! — раздалось из зала.

— Сто двадцать миллионов дает господин Джи. Кто больше, господа? Вдумайтесь — два миллиарда! Неужто никто не хочет, например, перепродать этот лот и получить потрясающую выгоду.

Зашибись. Как минимум треть зала он своими словами вывел из игры. Тем самым опустившись на двадцать восьмое место моего Ч.С.

— Сто тридцать! — в очередной раз поднял я руку.

Не скажу, что торги приобрели небывалый масштаб, но к нам присоединились еще трое, что добавило азарта залу и увеличило число моих оппонентов еще на две штуки. Цена стала бодренько повышаться, а на трехстах миллионах Нисидзоно посулил огромную прибыль с компании, если уделить ей немного внимания. Мне, наверное, никогда не понять менталитет аристократов, но число участников торгов как-то резко подсократилось, а сам аукционист скатился на тридцать пятое место черного списка Сакурая Синдзи. А еще через десять минут я услышал голос Исикавы.

— Триста пятьдесят! — Такое ощущение, что тебя предали. Умом я все понимаю, но мужик мне реально понравился, а теперь, как ни крути, дружбы у нас не выйдет. По крайней мере, если он порушит мне планы. И да, я мстительный сукин сын.

— Триста шестьдесят! — Охренеть. Чесуэ. Что бы это значило?

— Триста семьдесят! — назвал я свою цену. Нисидзоно, наверное, кипятком готов от счастья писать. Все же была реальная возможность просрать Ямасита-Корп за копейки, а тут настоящий торг пошел.

— Триста восемьдесят! — Мать вашу в душу! Сога! И тут же следующий выкрик.

— Триста девяносто! — Хата. Тот самый аристократ в белом костюме, игравший за нашим столом. Да что тут происходит?

— Четыреста! — Сога.

— Четыреста десять! — Хатано Осаму. Ну, хрен морской, я тебе это припомню.

Похоже, игра за нашим столом продолжается.

— Пятьсот! — Знай наших. Отсеем тех, у кого хреновые карты. Сога мне не соперник после своей последней покупки, а вот с остальными придется повозиться. Жаль, я уже начал рассчитывать, что смогу купить Ямасита-Корп в пределах миллиарда. А там, чем черт не шутит, может, и дешевле. Флотский, кстати, тоже гуляет лесом. Сомневаюсь, что он может вот так, без предварительной договоренности, распоряжаться ТАКИМИ суммами Рода. Ну же, скотобазы, делайте свои ставки, посмотрим, кто кого.

— Пятьсот десять! — Чесуэ. Мира нам с ним, в любом случае, было не видать, так что этот будет бодаться до последнего.

Первый удар молотка. Нисидзона надрывается расхваливая лот, видать, имеет свой процент.