Как известно, дураки все же учатся на чужих ошибках. Поэтому как только я поселился в деревне, так сразу же наложил множество рун на все, до чего дотянулась рука. Кроме защитных там были и, так называемые, руны присутствия. Они напоминали колокольчики на входах в магазине. Если кто-то появлялся в доме, у меня «срабатывала сигнализация». Приятного в ней было мало, словно по оголенным нервам водили острым ножом, зато сразу становилось понятно что к чему.

— Потапыч, в баню, — скомандовал я.

— Ага, сейчас, хозяин. Ей богу, чуть Кондратий не хватил. А язык у него такой мерзкий, одно слово — чудище. Кабы не ты, так он меня сожрал бы, не задумываясь. Надо нам от этого ирода избавляться.

— Потапыч!

— Нет, такая собачонка в хозяйстве оно, конечно, хорошо. Ее на привязь посадить и хрен кто к тебе в дом сунется. Однако где-такую цепь найти? Да и будку. Я вот что думаю…

— Задолбал, — я схватил банника и силой засунул его в баню. Станет плохо себя вести, так вообще отправлю в пространственную степь. Тем более, двери там соседние.

Под комнату для аппарационных нужд я заранее выбрал старенький хлев позади дома. Который сейчас, как емко выразился Потапыч, напоминал покойницкую. Здесь лежали тела убитых, а если быть точнее, выпитых теневиком существ. Все, как один, так сказать, гильотинированные. Манера кушать у Черныша была такая — откусить голову, словно сделать в пакете с соком дырку, и уже потом выпить всю силу. От этого тела убитой нечисти скукоживались. Вместе с силой теневик пил и кровь, хотя последнюю потом отрыгивал. Слишком уж голодный и жадный у меня иномирец поселился.

Песок тихо зашелестел, формируя легкий доспех, а я вытащил нож, медленно подходя к двери. Страха не было. Если Уваров решил добраться до меня, то бегать от него глупо. Сколько веревочки не виться, а конец будет.

— Ты никак захотел со мной подраться? — усмехнулся Четкеров. — А ты молодец, прибрался здесь. Халупа была та еще.

Как всегда он оказался одет с иголочки. Даже ботинки начищены, что в нынешней местности считалось занятием почти бесполезным. Мои вот, к примеру, не то что не чистились, мылись довольно редко. Все равно пыль оседала быстрее, чем выйдешь за пределы деревни.

— МВДО дает своим сотрудникам все самое лучшее, — опустил я нож.

Четкеров оценивающе оглядел меня, не скрывая своей брезгливости. Ну да, одет я был не совсем так, как прочие поборники. Никаких черных плащей в пол, обычные джинсы, футболка и школьные кроссовки, которые нам выдавали в Терново для тренировок.

— Значок поборника куда дел?

— Там, в столе лежит. Тут, знаете ли, некому им в лицо тыкать. Нечисть крайне слабо разбирается в чинах МВДО.

— Его надо носить всегда. Это обязательно. Дисциплинирует, так сказать. И на встречу с руководством необходимо надевать форму.

— А у нас сегодня встреча с руководством?

— А я по-твоему кто? — удивился моей наглости Четкеров.

— И что за повод?

— Конец месяца. Пора сдавать план.

Вот уж о чем я совсем забыл. Забавно, но находясь на службе я делал все, кроме выполнения плана. Этим занимался исключительно Черныш. Мне лишь приходилось собирать тела за ним. Но все же о задании Четкерова я помнил, поэтому сразу повел его в хлев.

— Почему они в таком странном состоянии? — скривился Павел Сергеевич. — И где головы?

— У меня такой метод охоты — взрываю головы, тела сушу, — соврал я. — Чтобы лучше хранились.

— Мда, — протянул Четкеров. — Так, пара чучунов, чотгоры, а это что, хумайя? Хорошо сохранились, все перья целые.