— От физического воздействия? — спросил Мишка.

— Допустим.

— Тогда Кеназ, Перт и Манназ, — взял три камня Максимов.

— Порядок правильный?

Мишка на секунду задумался и покачал головой.

— Сначала Манназ, потом Перт и Кеназ.

— Теперь поочередно вкладывай силу в каждую руну.

Мой друг напрягся, на его лбу запульсировала вена, но я почувствовал, как сила тягуче стала разливаться в пространстве. Рунные камни зажглись, словно внутри их оказалась маленькие лампочки, потом голос Козловича стал глуше, а вокруг него полукругом растеклось марево.

— Как вы можете видеть, точнее слышать, теперь я и Максимов накрыты защитным куполом. Его сила напрямую зависит от того, как активно вы подкачиваете рунический щит. Но она использует энергию намного меньше, чем любой из стихийных щитов чародеев, а эффекта добивается такого же. Это все, Максимов?

Мишка кивнул и Козлович указал ему жестом, чтобы друг занял свое место.

— Молодец, на экзамене была бы твердая четверка.

— А почему не пятерка? — удивился Мишка.

— Потому что Кеназ есть факел, Перт — кладезь памяти, а Манназ человек. Как всегда, читаем справа налево. На человека длительное время накладывается факел или огонь, не причиняющий вреда. Последний не подразумевает агрессию из-за присутствия в комбинации Кладезя памяти, руны из второго эттира, уравновешивающую все остальные. Вот это все надо рассказать. Что бы было, примени Максимов лишь Кеназ и Манназ, Кузнецов?

— Атака огнем ближайшего к руне человека.

— Именно, — кивнул Козлович. — Важно запомнить основы эттиров. С ними вы на свою троечку наскребете.

— Рунический щит, опаляющий огнем, любимое оружие у ведьм западных ковенов, — шепотом сказала мне Катя.

— Да уж, тогда с ними лучше не ссориться, — хмыкнул я.

— Ни с одной ведьмой лучше не ссориться, — заметила Зыбунина, очень серьезно глядя на меня.

Сказала, а я похолодел. Это намек или просто совпадение? Цвет глаз молодой ведьмы сегодня был насыщенный, спокойный, без внутреннего огня. Но кто знает, что скрывается за этим спокойствием?

Только после обеда и уроков я окончательно поверил, что все сказанное Катей лишь наш очередной треп. Мы часто болтали вот так, ни о чем. В ульяновской области одни ведьмаки, а ведьм нет. А в Питере в два раза больше ковенов, чем в Москве. Или, что была у них в глуши бабка, магию крови практиковавшая с помощью пиявок. Ровно до того момента, пока на нее блюстители не вышли. И где теперь эта бабка?

Вот и сказала она про этот рунический щит и что с ведьмами лучше не ссориться просто так. Себя не имела в виду. Только я успокоился с этой мыслью, сконцентрировавшись на отработке заклинаний, как будто бы в продолжении темы выдала Терлецкая.

— Меньше силы, меньше, — комментировала она мои Иглы. — Слишком стараешься, оттого выходит только хуже. Ты, кстати, думал, что будешь делать дальше?

— На тренировку пойду, а потом поем.

— Я не про то. Что будешь делать после окончания школы?

— Ну, у меня отработка на Конклав. Он же обучение оплачивает.

— Всех уникумов, чтобы ты знал, расхватывают по фамилиям еще на втором-третьим курсах. Как и остальных хоть чего-нибудь стоящих магов. Кому-то везет, они попадают к высокородным, другие влачат жалкое существование в бедных благородных семьях.

— А если я не захочу ни к кому примыкать?

— Такого не бывает, — чуть улыбнулась Света. — Тебе просто не дадут спокойной жизни. Одиночек, да еще сильных, никто не любит.