Страницу я перевернул уже дрожащими пальцами, приподнявшись от нетерпения на стуле. Как это выходит? Есть место, где сила скапливается. Вроде ямы с компостом. Если все это находится в воде и, скажем, возле этого места любит находиться, скажем, лягушка, то есть вероятность, что сила в конечном итоге сделает ее водяным? Просто уму непостижимо.

И если все именно так, как говорил Рамиль, то получается, я тут штаны просиживаю, а ребятам там водяного смотрят. Вот уж фигушки. Я быстро обулся в спортивные кроссовки и выскочил наружу. Так, Байков говорил, что пруд сразу за Башнями?

Школьный двор пустовал. Все разбрелись по комнатам после тренировок и либо отдыхали, либо делали домашнее задание. Все, кроме кучки тех самых высокородных, столпившихся поодаль у опушки леса. Мне до них не было никакого дела, и я с чистой совестью и некоторой опаской собирался прошмыгнуть мимо. И даже именно так бы и сделал, если бы не одно «но».

Оно выглядело невзрачным худым пареньком в очках, которого я сразу узнал. Тот самый бедняга Максимов. И, судя по всему, дела у него складывались не особо успешно. Кучка высокородных, хотя сейчас назвать их так язык не поворачивался, обступили одноклассника, а тот бегал между ними. Не сразу, но я все же понял, в чем дело. Эти засранцы отобрали у него очки и теперь играли в «собачку», перекидывая окуляры другу другу. Больше всего меня покоробило, что при этом присутствовали две девчонки, которые даже не пытались прекратить издевательства.

Сначала я хотел проскользнуть мимо. Кому нужно нарываться на неприятности на ровном месте? Тем более, это те самые высокородные, с которыми Байков очень советовал не ссориться. К тому же, пацанов четверо. Силы, мягко говоря, не равны. С другой стороны, на душе противно заскребли кошки. Представилось, что вместо того самого Максимова стою я. И никто не вмешивается, чтобы мне помочь.

Вон пробежал рослый ученик с какой-то странной повязкой зеленого цвета на руке, видимо, второкурсник. Он бросил беглый взгляд на кучку у леса, но ему и в голову не пришло остановиться. Высыпали из столовой мои одноклассники и тут же поспешили к флигелю, деланно не замечая высокородных. Нет, Максимову ждать помощи неоткуда. Почему мне кажется, что я об этом пожалею? Наверное, потому что так и будет.

Я изменил траекторию движения, направившись на дрожащих ногах к высокородным. Метров за тридцать меня заметили и «игра» оборвалась. Теперь все, включая запыхавшегося Максимова, следили за мной.

— Чего-то хотел, разночинец? — насмешливо спросил Куракин.

Я сначала кивнул, а потом, пытаясь скрыть волнение в голосе, ответил.

— Хотел. Чтобы вы ему очки отдали.

— Ты что, страх потерял? — искренне удивился Куракин. — Можем помочь поискать.

Теперь все смотрели на меня с нескрываемым любопытством, как ученые на крысу, которая должна была умереть, но выжила. Но внимательнее всего за мной наблюдала Терлецкая. Та самая красивая блондинка с холодным взглядом.

— Просто не хочу, чтобы ты издевался над ним.

— Я хочу, чтобы мы жили на радуге и ездили на единорогах, — мечтательно произнес он. — Вот только их осталось всего восемнадцать в России, уж поверь, я знаю, о чем говорю. Так что лучше отваливай, пока я тебя в пыль не превратил.

— Ни в кого ты не сможешь его превратить, — спокойно ответила Терлецкая, не сводя с меня взгляда. — Из школы сразу вылетишь. Да и слабоват ты для таких преобразований.

— Светка, ты вообще на чьей стороне?

— Да ни на чьей.