Птица еще не осознала, что обнаружена, а Светка уже повернула камень на кольце и едва успела вытянуть руку, как широкая струя пламени направилась к обидчику со стальными перьями. Пар окутал опушку, пытаясь скрыть общую картину сражения. Однако я заметил, что огненная атака не увенчалась успехом. Витар быстро работал крыльями, порывами ветра сбивая огонь. Не забывая при этом угощать обидчиков метко оброненными перьями.

И если Терлецкая не обращала внимания на такую мелочь — амулет продолжал оберегать ее, то Горленко спрятался за дерево, обхватив руками колени. Мне почему-то подумалось, что на него вряд ли можно рассчитывать. Но Света обладала редким даром убеждения. Не знаю, что она кричала, ветер доносил лишь часть слов, что-то про отца, презрение и прочее. Однако парень быстро мобилизовался, вскочил на ноги, и я буквально почувствовал силу, исходящую от него. А он неплох. Хорошо концентрируется, проворно извлекает энергию. Скажу больше, Горленко намного лучше меня. Впрочем, подобное замечание уместно было и для Терлецкой. Они аристократы и знакомы с магией с детства.

Я не знал заклинания, которое Витя накладывал. Это явно что-то из высшей магии, если можно так выразиться. Оно отняло у него почти все силы. Дождик, который парень вызвал ранее, даже перестал капать. А перед витаром материализовалось нечто вроде глаза. Мутного, едва различимого. Видимо, заклинание далось Горленко чрезвычайно непросто, потому что в процессе его создания, ноги высокородного подкосились и бедняга рухнул.

Терлецкая что-то прокричала ему, вряд ли слова утешения, и стала наступать на офигевшую от такой наглости птицу. Она атаковала витара короткими заклинаниями, которые рассекали воздух длинными лучами. Однако крылатой защитнице монет они принесли лишь временное неудобство. Вдобавок, как только дождь закончился, витар вновь растворился в воздухе, осыпав Свету новой порцией перьев. И этой контратаки амулет девушки уже не выдержал.

Минерал рассыпался на части, оставив висеть на шее лишь цепочку. Не знаю, плохо ли это, однако Терлецкую такое положение дел не обрадовало. Она коротко вскрикнула и бросилась обратно за деревья, преследуемая ветром и крошечными шариками, впивающимися в кору. Ага, вот и иллюзия снова заработала.

Я же решил, что пока аристократы с переменным успехом сражаются с витаром, самая пора заняться основным видом деятельности — украсть монеты. За время непродолжительной битвы мне удалось обогнуть опушку, выйдя с противоположной стороны. Короткий забег, и вот я уже возле гнезда. Не самого изящного, но слепленного по последнему писку витарской моды — коряво, с торчащими ветками и парой крохотных черных яиц внутри. Так вот чего птица злая такая. Она не монеты наши защищает, а своих птенцов.

Вытащить будущую стипендию было той еще задачей. Пару монет я извлек легко, но вот последняя свалилась вниз и застряла между прутьями. Пришлось несколько раз повернуть руку, чтобы подцепить ее ногтями. Однако вместе с успехом возникла новая неприятность. Когда я уже поднимал монету, то случайно задел большим пальцем одно из яиц. И тут же услышал встревоженный клекот. Ветер сменил направление, а из пустоты стали сыпаться колючие крупные снежинки. Чертова иллюзия, хотя бы действительно показывало, что это.

Все что я успел сделать, лишь прикрыть голову локтями, а рубаха Потапыча откровенно спасла меня. В смысле, от порезов и проколов. Больно от перьев стало так же, словно магической одежды не было. Синяки однозначно будут. Только, чтобы это завтра наступило, надо отсюда выбраться. Собственно, с подобным проще всего. Я вскочил на ноги, все еще закрывая голову с шеей, и бешеной свиньей ломанулся прочь.

Несколько перьев попало в район икр, но ранения не были сильными. Я даже хода не сбавил. А меньше чем через полминуты преследование прекратилось.